История молодого реставратора картин, который одной зимней ночью получил нестандартный заказ на восстановление или точнее дооформление старой картины с тенями, но без людей, от которых те падали. Утром к художнику приходит незнакомец, чтобы убедиться в том, что работа будет выполнена.
Добавить в моё избранное
37 мин, 49 сек 1316
— Впрочем, так даже проще, — Джо засунул руку в боковой карман, и через секунду в голову Эндрю Радника смотрело дуло револьвера.
— Последнее желание, мистер Радник…
Сложно сказать, что более удивило Эндрю — скорость, с которой рука с наставленным пистолетом отделилась от основной части руки, или же выражение лица Джо ДеРоссо, наблюдавший за тем, как его кисть кувыркается по полу. Такую скорость он видел лишь за день ранее, когда днём ранее кинжал кромсал картину. Но сейчас действо было куда ужасней. С трудом выйдя из ступора, Эндрю рванул дверь на себя, и как только лязгнула собачка дверного замка, рванул в комнату к телефону.
Пальцы всё нажимали поочерёдно на клавиши вызова полиции. Они ещё не понимали того, что слышало ухо, точнее, что оно не слышало. Гудков не было.
— Знаешь, рестораны тут один хуже другого. Просил же пармезан, — странный тип в двуцветном пиджаке стоял в коридоре, держа в руках пакет с какими-то товарами.
Эндрю от удивления едва не оступился, схватил массивную настольную лампу и приготовился защищать свою жизнь.
— Кто в-вы все!
— Я — друг, тот… однорукий — враг.
— Я не о том!
— Послушай друг, ты сейчас слегка на взводе, это — нормально. Давай я, сейчас сервирую обед, а ты постараешься успокоиться и… если станешь бить меня этим — вытяни, пожалуйста, вилку из розетки, а то сам себя ещё током…
— Заглохни! Вы все меня уже залюбили своими фокусами!
— Хорошо, хорошо. Не голоден — так и скажи. Зачем кричать, — как Эндрю и думал — акцент был искусственен. В данный момент гость говорил на чистейшем английском.
— Что это такое? — художник навёл лампу в сторону картины.
— Картина? — то ли спросил, то ли ответил незнакомец.
— Да, сука, картина! Какого дьявола она так вам всем приснилась? Что в ней такого, из-за чего весь этот балаган?
Незнакомец направил взгляд на полотно, — Просто мы играем в одну, крайне не перспективную игру. Если я скажу, что законченная картина способна кого-то убить, а кого-то обречь на вечные муки — это, что-то изменит?
Он жестом предложил присесть, и когда оба уселись с разных сторон картины, незнакомец начал свой рассказ.
Незнакомец рассказывал о тёмном прошлом своей родины, о суевериях и тайнах, что скрывали средневековые замки. О страшной беде, что постигла его и его близких.
— Когда бушует чума и косит тысячи жизней вокруг, быть здоровым — уже наказание. О тебе ходят слухи и сплетни. Умирающие проклинают тебя, а живые… живые жаждут мести за тех, кого потеряли.
— Они сожгли семью, только потому, что они были здоровы?
— Диалектика ещё та, верно?
— Был ещё кто-то.
— Действительно, — незнакомец продолжал, — был ещё один персонаж этого ужаса. Тот, кто наблюдал за всем этим сверху. Тот, кто спустился к умирающему мужу и отцу, и предложил… вечную жизнь в служение ему в обмен на месть.
— И он отомстил?
— То-то и оно, что нет. Не везло той деревне. Уже через неделю, после случившегося деревня была зачищена королевскими войсками, видимо заболевших было слишком много, да ещё и самосуды не приносили местным князьям хорошей славы. Была предложена альтернатива на пролонгацию договора на пять сотен лет, которые он должен был бы провести во сне, терзаемый мыслями о мести.
— И?
— И ровно через пять сотни лет, день в день он был готов привести свой план в действие. Однако тут одно чудовище опередило второе. Люди в чёрной форме с молниями на петлицах выжгли деревню со всеми жителями. Уж не знаю, чем они и перед кем ещё провинились, но рок преследовал их. Однако меня тогда ничего кроме мести не заботило. Мне сказали, что в живых осталась одна семья, они спрятались в лесу. Уговор — есть уговор, однако срок истёк. Так уж повелось, но нумерология для тех, кто пришёл из тени важна, ровно, как и ритуал поклонения старшим.
— И что же случилось с той семьёй?
— Самым непостижимым образом она исчезла из поля зрения тех, кто хотел ими воспользоваться.
— Как те… они знали, что та семья имела потомков, виновных, — художник повернулся к картине, — в этом ужасе?
— Есть вещи, которые вне понимания людей, да и вне понимания тех, кто пользуется подобными знаниями. Так, вероятно, и кошки, будь у них желание, удивлялись бы умению человека различать тона и полутона цветов. При этом заметьте — не каждый человек обращает на это внимание и доподлинно знает физиологию этого процесса.
— И причём здесь Чикаго? Насколько я понял — Ваша история происходила далеко отсюда. В Европе, я так понял?
— Да. Вы правильно поняли. Однако по определенному стечению обстоятельств, ох, уж эти обстоятельства, ну, никуда без них, — незнакомец улыбнулся, и на этот раз улыбка показалась намного искреннее.
Тут же незнакомец схватился за голову и заскулил дрожащим высоким голосом.
— Последнее желание, мистер Радник…
Сложно сказать, что более удивило Эндрю — скорость, с которой рука с наставленным пистолетом отделилась от основной части руки, или же выражение лица Джо ДеРоссо, наблюдавший за тем, как его кисть кувыркается по полу. Такую скорость он видел лишь за день ранее, когда днём ранее кинжал кромсал картину. Но сейчас действо было куда ужасней. С трудом выйдя из ступора, Эндрю рванул дверь на себя, и как только лязгнула собачка дверного замка, рванул в комнату к телефону.
Пальцы всё нажимали поочерёдно на клавиши вызова полиции. Они ещё не понимали того, что слышало ухо, точнее, что оно не слышало. Гудков не было.
— Знаешь, рестораны тут один хуже другого. Просил же пармезан, — странный тип в двуцветном пиджаке стоял в коридоре, держа в руках пакет с какими-то товарами.
Эндрю от удивления едва не оступился, схватил массивную настольную лампу и приготовился защищать свою жизнь.
— Кто в-вы все!
— Я — друг, тот… однорукий — враг.
— Я не о том!
— Послушай друг, ты сейчас слегка на взводе, это — нормально. Давай я, сейчас сервирую обед, а ты постараешься успокоиться и… если станешь бить меня этим — вытяни, пожалуйста, вилку из розетки, а то сам себя ещё током…
— Заглохни! Вы все меня уже залюбили своими фокусами!
— Хорошо, хорошо. Не голоден — так и скажи. Зачем кричать, — как Эндрю и думал — акцент был искусственен. В данный момент гость говорил на чистейшем английском.
— Что это такое? — художник навёл лампу в сторону картины.
— Картина? — то ли спросил, то ли ответил незнакомец.
— Да, сука, картина! Какого дьявола она так вам всем приснилась? Что в ней такого, из-за чего весь этот балаган?
Незнакомец направил взгляд на полотно, — Просто мы играем в одну, крайне не перспективную игру. Если я скажу, что законченная картина способна кого-то убить, а кого-то обречь на вечные муки — это, что-то изменит?
Он жестом предложил присесть, и когда оба уселись с разных сторон картины, незнакомец начал свой рассказ.
Незнакомец рассказывал о тёмном прошлом своей родины, о суевериях и тайнах, что скрывали средневековые замки. О страшной беде, что постигла его и его близких.
— Когда бушует чума и косит тысячи жизней вокруг, быть здоровым — уже наказание. О тебе ходят слухи и сплетни. Умирающие проклинают тебя, а живые… живые жаждут мести за тех, кого потеряли.
— Они сожгли семью, только потому, что они были здоровы?
— Диалектика ещё та, верно?
— Был ещё кто-то.
— Действительно, — незнакомец продолжал, — был ещё один персонаж этого ужаса. Тот, кто наблюдал за всем этим сверху. Тот, кто спустился к умирающему мужу и отцу, и предложил… вечную жизнь в служение ему в обмен на месть.
— И он отомстил?
— То-то и оно, что нет. Не везло той деревне. Уже через неделю, после случившегося деревня была зачищена королевскими войсками, видимо заболевших было слишком много, да ещё и самосуды не приносили местным князьям хорошей славы. Была предложена альтернатива на пролонгацию договора на пять сотен лет, которые он должен был бы провести во сне, терзаемый мыслями о мести.
— И?
— И ровно через пять сотни лет, день в день он был готов привести свой план в действие. Однако тут одно чудовище опередило второе. Люди в чёрной форме с молниями на петлицах выжгли деревню со всеми жителями. Уж не знаю, чем они и перед кем ещё провинились, но рок преследовал их. Однако меня тогда ничего кроме мести не заботило. Мне сказали, что в живых осталась одна семья, они спрятались в лесу. Уговор — есть уговор, однако срок истёк. Так уж повелось, но нумерология для тех, кто пришёл из тени важна, ровно, как и ритуал поклонения старшим.
— И что же случилось с той семьёй?
— Самым непостижимым образом она исчезла из поля зрения тех, кто хотел ими воспользоваться.
— Как те… они знали, что та семья имела потомков, виновных, — художник повернулся к картине, — в этом ужасе?
— Есть вещи, которые вне понимания людей, да и вне понимания тех, кто пользуется подобными знаниями. Так, вероятно, и кошки, будь у них желание, удивлялись бы умению человека различать тона и полутона цветов. При этом заметьте — не каждый человек обращает на это внимание и доподлинно знает физиологию этого процесса.
— И причём здесь Чикаго? Насколько я понял — Ваша история происходила далеко отсюда. В Европе, я так понял?
— Да. Вы правильно поняли. Однако по определенному стечению обстоятельств, ох, уж эти обстоятельства, ну, никуда без них, — незнакомец улыбнулся, и на этот раз улыбка показалась намного искреннее.
Тут же незнакомец схватился за голову и заскулил дрожащим высоким голосом.
Страница 8 из 11
