Королева клифот

Я всегда считал себя проклятым. Ещё ребёнком, когда я общался с другими детьми, меня ни на мгновение не покидало ощущение отличия от них. Это не было чувство презренного высокомерия или самовлюблённости. Никогда я не считал себя лучше других, всё было как раз наоборот. Нередко меня посещала полушутливая мысль, будто ещё до рождения в небесной канцелярии что-то спутали, и мою душу недоделали, или отправили не в тот мир. Самое глупое, что я никогда не мог толком определить, в чём же конкретно состояла это отличие. Анализируя свои поступки и мысли, я не находил в них ничего примечательного, но всё равно меня всегда укрывала тень этой «друговости». Я любил те же игрушки, что и другие, смотрел те же мультфильмы и читал те же книжки. У меня были те же желания, и учился я так же, как и другие, не выделяясь ни хорошими, ни плохими оценками.

Не стоит думать, будто это «проклятье» было порождением детской фантазии. Люди, окружавшие меня, тоже ощущали эту«нетаковость». Я всегда чувствовал это в их взглядах, словах и интонациях голосов. Многие дети избегали меня, и, как я позже узнал, нередко — по советам родителей, а не по собственной воле. Мне оставалось лишь гадать, чем им всем я так не угодил. Но надо отдать должное детям, несмотря на неприятие, никто надо мной никогда не издевался — ни в детском саду, ни в школе. Меня просто игнорировали.

Даже мать с отцом, производившие впечатление счастливых людей и осознанных родителей, внутренне не принимали меня. Они давали мне всё, что могли, но в словах их любви и поддержки всегда сквозил ледяной холод, а натянутые улыбки не могли скрыть неприязнь. Когда мне было четырнадцать, мать с отцом развелись. Всю жизнь я винил себя в этом.

Становясь старше, я лишь острее ощущал пропасть, отделявшую меня от остального мира. Часто я даже прямо спрашивал кого-нибудь из одноклассников, что со мной не так. Максимум, что я мог узнать, так это то, что я «какой-то странный» или«неправильный». Но в чём конкретно проявлялась эта странность и неправильность никто объяснить не мог.

Стена, выросшая между мной и другими, породила глубокое чувство отчуждённости, ненужности и брошенности. Эти тёмные чувства росли вместе со мной, и в итоге с шестнадцати лет моим верным спутником по жизни стали антидепрессанты.

К счастью, я не был постоянно одиноким. Судьба, будто пожалев, направляла мне на встречу какого-нибудь человека, в котором я вдруг возбуждал живой интерес и крепкую привязанность. И те же самые чувства эти люди находили с моей стороны.

У всех этих людей была одна общая черта — каждый из них был наделён могучей, практически сверхчеловеческой волей, такой, которой я всегда был лишён. Все они были скроены будто по схожему шаблону — яркий, пылающий неусыпным желанием взгляд, резкие и бодрые движения, не сходящая с лица улыбка и громкий, радостный голос. Неважно, кто это был — новый, но всегда лучший и единственный друг, или новая возлюбленная — эти черты явственно проступали в каждом из них. Но богиням судьбы не было угодно даровать мне длительной дружбы или любви. Жизнь поворачивалась так, что мне вновь приходилось столкнуться лицом к лицу с тьмой отчуждения.

Ко времени описываемых событий я уже свыкся с неприятием меня другими. Конечно, у меня бывали приступы депрессии, но мне всегда удавалось с ними справиться. Увы, только до недавнего времени…

Мне никогда не суждено забыть этот день. Это было одиннадцатое ноября, суббота. На улице стояла облачная, но сухая погода. Я ходил по книжному магазину, изучая литературный ассортимент, в поисках чего-нибудь интересного. Неожиданно мой взгляд остановился на небольшой книжке в мягком переплёте с красной надписью на корешке: «Злоба». Яркость и лаконичность названия привлекли моё внимание.

Это оказалась книга по психологии, имеющая своей целью исследование злобы, ненависти и других отрицательных чувств, носящая, правда, скорее популярный характер, нежели чисто научный. Мои душевные проблемы ещё в юности породили интерес к психологии, но книгам, направленным массам, я всё же предпочитал строгие научные труды. Сам не знаю, зачем я тогда купил эту книгу.

Вернувшись домой, я налил себе кружку крепкого и горячего чая, сел в мягкое кресло возле окна, и взял книгу в руки. Вначале я решил немного полистать страницы — было интересно изучить названия глав и разделов, да и просто ощутить шершавую бумагу между пальцев и почувствовать приятный аромат новой книги. Читать печатную книгу — одно из величайших наслаждений на земле, впрочем, не удивлюсь, если в будущем они станут вне закона.

На одиннадцатой странице меня ждала странная находка. Несколько вырванных из тетради листов, сложенных несколько раз. Я их развернул и внимательно изучил. Всего их было три. На первом простым карандашом, небрежными, крупными буквами, было написано слово «клифот».

Я потупил взгляд, пытаясь сообразить, полноценное ли это слово, аббревиатура, или бессмысленный набор букв.