Они хотели быть вместе любой ценой. Но что останется после её выплаты?
Добавить в моё избранное
29 мин, 8 сек 703
Коля крепко обнял ее за плечи, прошептав ей на ухо:
— Если вдруг что, беги. Я его задержу. Все деньги и проездной — у тебя. Встретимся на квартире. Но я уверен, что все будет хорошо…
Та только всхлипнула вновь, прижавшись к нему. В ледяном молчании они застыли на целую вечность. Либо несколько минут.
Дверь скрипнула и хлопнула. Вновь появился Федя, хмыкая на ходу. Пара обернулась к нему.
— Так, слушайте. Вы не в розыске. Ни по одной из баз. Ни федералка, ни ведомственные. Так что вас ищут в частном порядке… И это уже интересно. Что вы натворили, а? Признавайтесь, — глумливая ухмылка скользнула по губам существа, стоящего над ними.
Коля тихо, но четко ответил, ловя его взгляд.
— Ничего. Спасибо за помощь, Федя. Мы пойдем. Если, конечно, ты не пригласишь нас в гости поесть и согреться.
— Нет, — мгновенно отрезал пухлый.
— У меня тут марафон новых псилоцибинов. Не надейтесь. Хотя если Маша хочет, она может зайти одна…
Парень в ответ отнял одну руку от плеч Маши, показывая собеседнику средний палец.
— Тогда всего хорошего. Мы пошли.
— Куда, кстати? — задумчиво глядя на средний палец, вопросил Фёдор.
— Я уточнял несколько раз… Вас никто не мог отследить. Мобильники. Камеры. Наружка. Глухо.
Николай хмыкнул в ответ, взяв Машу за руку и увлекая за собой вниз по лестнице.
— Наверное, это такая магия, — сарказм сочился из уст голодного и замерзшего парня.
Когда они уже скрылись за лестничным пролетом, сверху донеслись слова:
— Уже готов поверить…
Подъездная дверь захлопнулась. Двое шли по двору, под ледяным дождем, щурясь в мрачную темноту вокруг.
В руках Коли блестело кольцо. Простое, серебряное, с черненой вязью по поверхности. Узоры не складывались ни в буквы, ни в иные символы — это были просто узоры.
— Размер семнадцатый… примерно. На глаз, — парень поднял взгляд на Машу, слегка нервно усмехнувшись.
— Иногда всё-таки хорошо, что я пока такой хрупкий и мелкий. Как раз мне на средний палец.
Девушка, не ответив, повела плечом слегка ломаным, как будто бы безразличным, жестом. Другой человек мог бы сказать, что ей всё равно, но Коля понимал: она слишком устала от бесконечной погони, от простого голода, который перебивался только гнилым картофелем и просроченными сосисками, от съемной комнаты, в которой не было ни одной рамы. Она устала и держалась далеко за гранью своих сил — только на любви и ненависти. И уже нельзя было даже точно сказать, чего больше — и к кому.
Коля едва слышно вздохнул, натягивая кольцо на палец. Он уже и сам не мог держаться. Никак. Это были уже последние резервы, за которыми открывалась только пустота и тихое, пускающее слюни безумие. Тело уставало извергать желтую слизь из горла с каждым приступом кашля из-за бесконечного воя ветра в выстуженной комнате. Разум же устал не меньше, чем разум девушки, по-прежнему замершей рядом с ним и зарывшейся в рваное стеганое одеяло.
Похищенное кольцо. Или отбитое в честной схватке с двумя Андреями, которые даже не понимали, какое сокровище они хранили у себя. Впрочем, Коля и сам не знал, но он чувствовал его силу. Да и почерпнутые из потрепанных книжек семейной коллекции поверхностные знания говорили ему, что это поможет.
Боль плескалась в его груди: боль жаркая, от приступов кашля, — и тягучая боль от страха за Машу. Он думал, что будет бояться за себя. Он всегда раньше боялся за себя. Но теперь– теперь он боялся только за неё одну. И был готов попробовать всё изменить даже таким способом, в который раньше бы он не поверил. Он и сейчас не верил. Но когда деваться уже некуда, а денег только на то, чтобы оплатить комнату до конца недели… Комнату в квартире в самом дальнем углу огромного города, где по соседству слева живет семья алкоголиков, а справа — несколько уголовников. Выйти же хоть куда-нибудь невозможно: везде могут быть угрозы. Что ещё остаётся сделать? Либо сдаться, либо покончить с собой, либо… Вдруг поможет?
— Что будем делать, Маш? — тихо спросил Коля, коснувшись кончиками пальцев её тонкого плеча, с белой, почти пергаменой кожей.
— Мы это сделаем, — голос девушки прозвучал необыкновенно жёстко, решительно.
Она слишком устала и была готова пробовать всё, идти до конца. Он — тоже. Надо только точно вспомнить обрывочные догадки о проведении ритуала…
Руки жестко обхватывали кожу бедер, впиваясь пальцами в кости, почти не покрытые плотью. Он никогда не делал этого раньше, даже несмотря на то, что так долго этого хотел — и был столько времени вместе с ней. Он не мог решиться. И она тоже. Пару раз они пытались, начиная обнимать друг друга жарче и даже целовать не только в губы и не только легкими, невесомыми прикосновениями. И каждый раз не могли продолжить, останавливаясь, пугаясь, отстраняясь друг от друга в смущении, накрываясь драным одеялом, не глядя друг на друга.
— Если вдруг что, беги. Я его задержу. Все деньги и проездной — у тебя. Встретимся на квартире. Но я уверен, что все будет хорошо…
Та только всхлипнула вновь, прижавшись к нему. В ледяном молчании они застыли на целую вечность. Либо несколько минут.
Дверь скрипнула и хлопнула. Вновь появился Федя, хмыкая на ходу. Пара обернулась к нему.
— Так, слушайте. Вы не в розыске. Ни по одной из баз. Ни федералка, ни ведомственные. Так что вас ищут в частном порядке… И это уже интересно. Что вы натворили, а? Признавайтесь, — глумливая ухмылка скользнула по губам существа, стоящего над ними.
Коля тихо, но четко ответил, ловя его взгляд.
— Ничего. Спасибо за помощь, Федя. Мы пойдем. Если, конечно, ты не пригласишь нас в гости поесть и согреться.
— Нет, — мгновенно отрезал пухлый.
— У меня тут марафон новых псилоцибинов. Не надейтесь. Хотя если Маша хочет, она может зайти одна…
Парень в ответ отнял одну руку от плеч Маши, показывая собеседнику средний палец.
— Тогда всего хорошего. Мы пошли.
— Куда, кстати? — задумчиво глядя на средний палец, вопросил Фёдор.
— Я уточнял несколько раз… Вас никто не мог отследить. Мобильники. Камеры. Наружка. Глухо.
Николай хмыкнул в ответ, взяв Машу за руку и увлекая за собой вниз по лестнице.
— Наверное, это такая магия, — сарказм сочился из уст голодного и замерзшего парня.
Когда они уже скрылись за лестничным пролетом, сверху донеслись слова:
— Уже готов поверить…
Подъездная дверь захлопнулась. Двое шли по двору, под ледяным дождем, щурясь в мрачную темноту вокруг.
В руках Коли блестело кольцо. Простое, серебряное, с черненой вязью по поверхности. Узоры не складывались ни в буквы, ни в иные символы — это были просто узоры.
— Размер семнадцатый… примерно. На глаз, — парень поднял взгляд на Машу, слегка нервно усмехнувшись.
— Иногда всё-таки хорошо, что я пока такой хрупкий и мелкий. Как раз мне на средний палец.
Девушка, не ответив, повела плечом слегка ломаным, как будто бы безразличным, жестом. Другой человек мог бы сказать, что ей всё равно, но Коля понимал: она слишком устала от бесконечной погони, от простого голода, который перебивался только гнилым картофелем и просроченными сосисками, от съемной комнаты, в которой не было ни одной рамы. Она устала и держалась далеко за гранью своих сил — только на любви и ненависти. И уже нельзя было даже точно сказать, чего больше — и к кому.
Коля едва слышно вздохнул, натягивая кольцо на палец. Он уже и сам не мог держаться. Никак. Это были уже последние резервы, за которыми открывалась только пустота и тихое, пускающее слюни безумие. Тело уставало извергать желтую слизь из горла с каждым приступом кашля из-за бесконечного воя ветра в выстуженной комнате. Разум же устал не меньше, чем разум девушки, по-прежнему замершей рядом с ним и зарывшейся в рваное стеганое одеяло.
Похищенное кольцо. Или отбитое в честной схватке с двумя Андреями, которые даже не понимали, какое сокровище они хранили у себя. Впрочем, Коля и сам не знал, но он чувствовал его силу. Да и почерпнутые из потрепанных книжек семейной коллекции поверхностные знания говорили ему, что это поможет.
Боль плескалась в его груди: боль жаркая, от приступов кашля, — и тягучая боль от страха за Машу. Он думал, что будет бояться за себя. Он всегда раньше боялся за себя. Но теперь– теперь он боялся только за неё одну. И был готов попробовать всё изменить даже таким способом, в который раньше бы он не поверил. Он и сейчас не верил. Но когда деваться уже некуда, а денег только на то, чтобы оплатить комнату до конца недели… Комнату в квартире в самом дальнем углу огромного города, где по соседству слева живет семья алкоголиков, а справа — несколько уголовников. Выйти же хоть куда-нибудь невозможно: везде могут быть угрозы. Что ещё остаётся сделать? Либо сдаться, либо покончить с собой, либо… Вдруг поможет?
— Что будем делать, Маш? — тихо спросил Коля, коснувшись кончиками пальцев её тонкого плеча, с белой, почти пергаменой кожей.
— Мы это сделаем, — голос девушки прозвучал необыкновенно жёстко, решительно.
Она слишком устала и была готова пробовать всё, идти до конца. Он — тоже. Надо только точно вспомнить обрывочные догадки о проведении ритуала…
Руки жестко обхватывали кожу бедер, впиваясь пальцами в кости, почти не покрытые плотью. Он никогда не делал этого раньше, даже несмотря на то, что так долго этого хотел — и был столько времени вместе с ней. Он не мог решиться. И она тоже. Пару раз они пытались, начиная обнимать друг друга жарче и даже целовать не только в губы и не только легкими, невесомыми прикосновениями. И каждый раз не могли продолжить, останавливаясь, пугаясь, отстраняясь друг от друга в смущении, накрываясь драным одеялом, не глядя друг на друга.
Страница 3 из 9
