Они хотели быть вместе любой ценой. Но что останется после её выплаты?
Добавить в моё избранное
29 мин, 8 сек 705
Как ни странно, но мыслей более не было, всё слишком вытеснили поддерживаемые — уже автоматически — образы. И ощущение набухающего, как будто начинающего жечь палец, кольца на среднем пальце.
Руки девушки жестоко щупали и мяли его плоть — настолько болезненно, что хотелось кричать, но почему-то не было сил и возможности издать ни звука, — он мог только сбивчиво дышать, пока её длинные ногти впивались в кожу, выдавливая из-под неё темные капли. И ощущение жжения на пальце становилось всё сильнее и невыносимее. Крепко вцепившись пальцами в борт ванны, чтобы не упасть в заплеванное железное нутро, он, уже даже не пытаясь прогнать нахлынувшее головокружение и марево, возникшее перед глазами, медленно закрыл глаза, ощущая уже нарастающий гудящий звон в ушах, проникающий прямо под череп.
В какой-то момент времени, растянувшемся в бесконечность, он ощутил, как член начал набухать сильнее, вздрагивая. Против воли и собственного желания, — ведь в нём не было ни капли наслаждения, — его тело начало выгибаться, едва не падая в ванну. Открыв глаза, он отстранился, и перевалился внутрь, включая воду, которая мутным потоком стала смывать неприятную коросту внутри овальной чаши. Девушка молча переступила край и, оказавшись рядом с ним, толкнула его, заставляя поскользнуться и, вновь ударившись– уже спиной, — осесть на холодный металл, кое-где согреваемый потоком воды. Её покрытое грязью и разводами тело зависло, и после мгновенного колебания, опустилось рядом с ним. Рука вновь обхватила орудие ритуала, заставляя вздрогнуть и вновь, против воли, начать выгибаться, когда вторая её кисть с напором и яростным напором ногтей начала идти по его шее, плечу и животу, раздирая их и причиняя сильную боль. В этот момент он мог бы почувствовать себя даже изнасилованным, если бы вообще мог испытывать эмоции. Кажется, только в это — одно-единственное — мгновение он испытал всю силу влечения и страсти к ней, прожив его в один краткий и исчезающий миг, когда страсть пересилила пустоту. Именно ради этого, ради всепоглощающей алой краски, он шёл на всё. А потом всё исчезло, и пустота в душе и разуме стала непреодолимо сильна, пока тело выгибалось к ней навстречу, под её жестокими пальцами. Она наклонилась, вобрав внезапно сухими губами, на которых ощущалась каждая трещина, его член, ещё сильнее нажав другой рукой на его живот и вжимая своим коленом его ноги до выматывающей безучастной боли. Тело само отреагировало, начав почти болезненно, без капли эйфории, извергаться в неё. Кольцо сжало палец, впервые заставив издать от столь странного — тихое шипение, разомкнувшее губы. Со стороны девушки тоже раздался некий подобный звук. Она отпустила его член, глядя ставшими черными провалами глаз — прямо в его глаза.
Её губы разомкнулись, издав вновь услышанное им тихое шипение, после чего наклонилась к нему, сильно кусая за нижнюю губу. На пересохших губах возникла влага, заливающаяся в рот, отдающая металлом и солью. Он помнил инструкцию, которая, как и всё в его сознании, уже окончательно смазалась, превращаясь в пелену перед глазами, и укусил её в ответ, чувствуя жаркую влагу, которая потекла по губам и языку, смешиваясь с его собственной кровью. Кольцо завибрировало, сжимая палец, как в тисках, и распространяя жар по всему телу, пока между бедер парня останавливались судороги. В тот момент, когда судороги прекратились, а горло непроизвольно сжалось, пропуская внутрь смешавшуюся кровь, кольцо как будто издало неслышимый крик, вырывая остатки разума из двух тел.
Вечность. Что такое вечность? Перед глазами обоих — а сейчас именно перед глазами обоих — пронеслись вырванные меняющимися цепочками ДНК крупицы генетической памяти. Проживаемой за мгновение, состоящей из калейдоскопа, набора картинок, сменяющих друг друга.
Огромные пыльные равнины, посреди которых вздымался город. Гигантский и бескрайний, как сами равнины, отделенный от них рядами высоких вздымающихся к небесам стен. Яркое злое солнце опаляло его, и люди, идущие по улицам, скрывали от него свои тела и лица белыми тканями. Возвышающийся на скале дворец, перед которым пикой пронзала небо монументальная молочно-белая статуя, во всех деталях передающая человека (или похожее на него существо), вытянувшего перед собой руки, — кисть над кистью, — между которыми висели шары. На ступеньках перед дворцом стояли молчаливые стражники, а между ними ругались владыки. Люди… или очень похожие на них существа. Некоторые из них — вспышка, осознание — были вампирами. Другие — новый луч в темноте глаз — некромантами. Третьи — теми, кого назовут потом демонами. Они спорили. Ярились. Тихий шепот одного из них, в черной робе, выдающей в нем демона: «Значит, Атлантида падёт». Он касается рукой своего живота. Новая вспышка. Цепочки ДНК крутятся, меняя всё новые и новые картины, тасуя их вне порядка и любой хронологии перед взором двух. Вампиры, некроманты, демоны, времена, эпохи, потрясения…
Парень моргнул. Перед глазами медленно плыло.
Руки девушки жестоко щупали и мяли его плоть — настолько болезненно, что хотелось кричать, но почему-то не было сил и возможности издать ни звука, — он мог только сбивчиво дышать, пока её длинные ногти впивались в кожу, выдавливая из-под неё темные капли. И ощущение жжения на пальце становилось всё сильнее и невыносимее. Крепко вцепившись пальцами в борт ванны, чтобы не упасть в заплеванное железное нутро, он, уже даже не пытаясь прогнать нахлынувшее головокружение и марево, возникшее перед глазами, медленно закрыл глаза, ощущая уже нарастающий гудящий звон в ушах, проникающий прямо под череп.
В какой-то момент времени, растянувшемся в бесконечность, он ощутил, как член начал набухать сильнее, вздрагивая. Против воли и собственного желания, — ведь в нём не было ни капли наслаждения, — его тело начало выгибаться, едва не падая в ванну. Открыв глаза, он отстранился, и перевалился внутрь, включая воду, которая мутным потоком стала смывать неприятную коросту внутри овальной чаши. Девушка молча переступила край и, оказавшись рядом с ним, толкнула его, заставляя поскользнуться и, вновь ударившись– уже спиной, — осесть на холодный металл, кое-где согреваемый потоком воды. Её покрытое грязью и разводами тело зависло, и после мгновенного колебания, опустилось рядом с ним. Рука вновь обхватила орудие ритуала, заставляя вздрогнуть и вновь, против воли, начать выгибаться, когда вторая её кисть с напором и яростным напором ногтей начала идти по его шее, плечу и животу, раздирая их и причиняя сильную боль. В этот момент он мог бы почувствовать себя даже изнасилованным, если бы вообще мог испытывать эмоции. Кажется, только в это — одно-единственное — мгновение он испытал всю силу влечения и страсти к ней, прожив его в один краткий и исчезающий миг, когда страсть пересилила пустоту. Именно ради этого, ради всепоглощающей алой краски, он шёл на всё. А потом всё исчезло, и пустота в душе и разуме стала непреодолимо сильна, пока тело выгибалось к ней навстречу, под её жестокими пальцами. Она наклонилась, вобрав внезапно сухими губами, на которых ощущалась каждая трещина, его член, ещё сильнее нажав другой рукой на его живот и вжимая своим коленом его ноги до выматывающей безучастной боли. Тело само отреагировало, начав почти болезненно, без капли эйфории, извергаться в неё. Кольцо сжало палец, впервые заставив издать от столь странного — тихое шипение, разомкнувшее губы. Со стороны девушки тоже раздался некий подобный звук. Она отпустила его член, глядя ставшими черными провалами глаз — прямо в его глаза.
Её губы разомкнулись, издав вновь услышанное им тихое шипение, после чего наклонилась к нему, сильно кусая за нижнюю губу. На пересохших губах возникла влага, заливающаяся в рот, отдающая металлом и солью. Он помнил инструкцию, которая, как и всё в его сознании, уже окончательно смазалась, превращаясь в пелену перед глазами, и укусил её в ответ, чувствуя жаркую влагу, которая потекла по губам и языку, смешиваясь с его собственной кровью. Кольцо завибрировало, сжимая палец, как в тисках, и распространяя жар по всему телу, пока между бедер парня останавливались судороги. В тот момент, когда судороги прекратились, а горло непроизвольно сжалось, пропуская внутрь смешавшуюся кровь, кольцо как будто издало неслышимый крик, вырывая остатки разума из двух тел.
Вечность. Что такое вечность? Перед глазами обоих — а сейчас именно перед глазами обоих — пронеслись вырванные меняющимися цепочками ДНК крупицы генетической памяти. Проживаемой за мгновение, состоящей из калейдоскопа, набора картинок, сменяющих друг друга.
Огромные пыльные равнины, посреди которых вздымался город. Гигантский и бескрайний, как сами равнины, отделенный от них рядами высоких вздымающихся к небесам стен. Яркое злое солнце опаляло его, и люди, идущие по улицам, скрывали от него свои тела и лица белыми тканями. Возвышающийся на скале дворец, перед которым пикой пронзала небо монументальная молочно-белая статуя, во всех деталях передающая человека (или похожее на него существо), вытянувшего перед собой руки, — кисть над кистью, — между которыми висели шары. На ступеньках перед дворцом стояли молчаливые стражники, а между ними ругались владыки. Люди… или очень похожие на них существа. Некоторые из них — вспышка, осознание — были вампирами. Другие — новый луч в темноте глаз — некромантами. Третьи — теми, кого назовут потом демонами. Они спорили. Ярились. Тихий шепот одного из них, в черной робе, выдающей в нем демона: «Значит, Атлантида падёт». Он касается рукой своего живота. Новая вспышка. Цепочки ДНК крутятся, меняя всё новые и новые картины, тасуя их вне порядка и любой хронологии перед взором двух. Вампиры, некроманты, демоны, времена, эпохи, потрясения…
Парень моргнул. Перед глазами медленно плыло.
Страница 5 из 9
