Луна и солнце

Отвели в покои господина, где ожидал он уже с нетерпением.

Всю ночь напролет заливалась Кисмет соловьем, изгибалась змеей, льнула и дарила наслаждение своему господину и мужу, простив ему свою боль. Господин же ее испытал такое блаженство, словно при жизни попал в сад гурий. Когда же утомились оба и задремал Омар, незаметно выскользнула из его жарких объятий в ночную прохладу Кисмет.

Грациозной ланью подошла она к фонтану во внутреннем дворике и погрузила ладони в воду, чтобы ополоснуть лицо и смыть с себя следы недавней любви господина. Увидала она в воде белый круг, попыталась поймать его, но просачивался он сквозь пальцы. Тогда посмотрела Кисмет на небо, поняв, что ловит отражение. Очарованная, застыла она, глядя на луну, и даже не слышала, как супруг ее встал у нее за спиной и крепко обнял.

— Какая волшебная луна.

— Да. Она выходит на небо по ночам и становится свидетельницей и хранительницей чужой любви, так как своей ей никогда не познать.

— Почему?

— Потому что супруг ее, солнце, бывает на небе только днем, когда нет луны. Они были наказаны в древности за свое непомерное счастье и гордыню. Тогда разлученные поклялись оберегать любовь других и днем и ночью. Вот и сменяют друг друга на небосклоне, не имея возможности встретиться самим.

— Их разлучил Аллах?

— Нет, до Аллаха. А Аллах соединил нас с тобой.

— Я буду вечно любить тебя, супруг мой, ибо ты подарил мне луну.

Так сменила наутро Кисмет белые одежды на черные. И каждую ночь счастливый Омар-паша засыпал и просыпался на парчовых подушках и коврах из Исфахана и Смирны, глядя в аметистовые глаза своей судьбы. Длилась их любовь не неделю, не две, а год, и была она слаще спелого граната. Завладела Кисмет всем сердцем своего господина, стала столь особенной, что разрешал ей Омар покидать гарем, бывать в селамлике, деля с ним трапезы, посещать дворцовую библиотеку и выезжать на загородные прогулки. Покинутые и забытые женщины в гареме тосковали и злились без мужского внимания.

Но недолгим оказалось счастье Омара и Кисмет, никак дэвы, шайтаны и сам иблис позавидовали им. Разразилась внезапно война с одним из племен Курдистана. Покинул по долгу службы паша Кисмет, болью сжалось сердце его. Каждую ночь любовался он в одиночестве луной, вспоминая аметистовые глаза. Оставленная же Кисмет, против воли своего господина, оказалась в гареме по вине управляющего, решившего сэкономить на содержании жен в отсутствие паши.

Невзлюбили жены и наложницы свою более удачливую соперницу, смотрели косо, разговаривали сквозь зубы. Да и Кисмет не искала их дружбы, предпочитая проводить время в зверинце или в саду.

Вскоре загадочная болезнь просочилась в сераль: каждый день то одна, то другая женщина жаловалась на слабость. Наложницы бледнели, худели, бессилили. Ни домашние, ни приглашенные врачи и знахари не могли определить источник недомогания. Управляющий запретил женщинам принимать гостей, стараясь оградить их от приносимой заразы. Не стояли больше туфли и тапки у входов во внутренние покои жен, усилена была стража из дежурных евнухов и бостанджей. Днем набирались обитательницы гарема сил, а к утру опять слабели. Что-то неладное творилось по ночам, поняли это и слуги и управляющий. Но войти на женскую половину, во внутренние покои, ночью по закону мог только господин.

Послали гонца с донесением к Омару-паше. Паша быстро, как мог, вернулся тайно во дворец под видом простого солдата. В сумерках прокрался он на галерею над покоями жен, затаился за резными решетками и стал ждать.

Стремительно упала южная ночь, окутав все тишиной и мраком, лишь луна сквозь окна и проемы освещала коридор, куда выходили двери всех спален. Вдруг Омар заметил легкое движение, пригляделся. Ни с кем бы не спутал он увиденную белокурую ирбаль. Между тем Кисмет ловко юркнула в чужую спальню. Тихо и незаметно спустился паша и прокрался за ней.

Увиденное потрясло его, словно кара Аллаха обрушилась с небес. Нежнейшая Кисмет пила кровь спящей наложницы, а ее незабвенные аметистовые глаза горели рубинами. Увидела она своего господина и в ужасе заметалась по комнате, ища спасения. Однако поймал ее Омар, сжал в кольце своих могучих рук, не зная, что делать. Вспомнилась ему страшная легенда, рассказанная еще в детстве от кальфы-христианки, о порождениях иблиса, питающихся человеческой кровью. Единственным спасением от них было солнце.

В ярости метался паша по покоям, пытаясь добиться от Кисмет объяснений, но девушка лишь молчала. Дело близилось к утру, все жены и одалиски высыпали в коридор и с испугом ожидали решения господина. В гневе выволок Омар невесомую Кисмет за пределы гарема, связал ее шелковым поясом от своего халата и привязал к воротам.

— Ты говорила, что я подарил тебе луну. Теперь же я подарю тебе солнце, лживое ты создание, порождение Иблиса!