Побег

Не задумываясь о том, что люди рано или поздно поймут, кто она и как ее убить. Или же просто не понимая, что есть и другие вампиры. Выше ее рангом и сильнее. И стоит ей зазнаться, как они покончат с ней. Тем не менее избегай их, пожалуйста. Раф обратил только Ангела. Савл же был обращен Ангелом.

Алиса нахмурилась.

— Раф… Ребенок же на самом деле. Его обратили в 14 лет. Обратили и бросили. А одному тяжело, сама знаешь. Вот он и обратил Ангела. Он хотел себе так найти новую маму. Но Ангел…

— Стерва, не способная любить никого, кроме себя, — перебила его Алиса.

— Я это поняла и так.

— Нет, — не согласился Тим.

— Но в ней смешалось безумие и голод вместе с желанием власти. Она жаждет поклонения и почитания от людей. Да и от прочих вампиров тоже. Я пытаюсь это выбить из них. Пытаюсь научить тому, что ты поняла сама и до меня.

— А зачем? — спросила Алиса.

— Мне их жалко? — вопросом ответил Тим.

— Они по факту все дети. Капризные дети, которых выдернули из детства в некрасивую мифическую жизнь. Знаешь, это странно. Я сижу здесь и разговариваю с тобой об этом всем. Как будто не я твой наставник, а ты. И как будто мы говорим о таком простом, понятном всем деле… Но ведь по факту это не так…

Он уронил голову на колени.

— Мы же говорим о таких же простых людях, как мы сами.

— Нет, — возразила Алиса.

— В том-то и дело. Люди всегда делились на несколько групп. Бессмысленные овцы, ведомые стадом. Тупые львы, возомнившие себя царями. И опасные волки, готовые воевать со всем миром.

— Милая иерархия, — ухмыльнулся Тим.

— И кем ты считаешь себя?

— Конечно же, овцой, — улыбнулась ему Алиса.

— На остальных у меня не хватает уверенности.

— Эх, Лис…

— Тим уставился на узкую прорезь темного неба среди домов.

— Ты веришь, что нами руководит страх?

— А что еще?

— Алиса уставилась на землю.

— Разве не из страха мы живем? Мы боимся смерти, потому что там нас ждет неизвестность. Мы боимся уезжать из дома, потому что боимся неведения. Страх и незнание заставляет нас цепляться за нашу жизнь, считая это лучшим, что мы имеем.

— Мой хозяин, Мадлен, говорил: «В людях есть замечательная черта, они отрицают все, чего не хотят видеть. А чего они не хотят видеть? Своего страха, разумеется». Я после, когда стал сам вампиром, часто это вспоминал и смеялся. Считал, что теперь-то мне бояться нечего. Но, черт возьми, я все еще боюсь. Страх все еще управляет мной.

— Значит, и ты такая же безвинная овечка, что следует за толпой, — грустно заметила Алиса.

— Скоро рассвет, — бросил глухо Тим.

— Нам пора возвращаться.

Он встал и, не глядя на девушку, направился к их убежищу. Алиса последовала за ним.

В голове у Тима царил хаос. Как он не понял раньше. Почему только сейчас до него дошло. Это проклятое сравнение с животными. Воспоминания о страхе. Алиса была права. Они все были овцами. Ангел была настоящей львицей. Только вот… Только вот Алиса не была овцой, как сама она сказала. Она была волчицей, умело маскирующейся за страхом.

Тим обернулся и посмотрел внимательно на девушку. Она шла, понурив голову. О чем она думала сейчас? Парень попытался проникнуть в ее мысли, но она его тут же выбросила из головы. Тим горько усмехнулся. Это лишь подтвердило его опасения. Алиса была опаснее Ангела. В сотни раз опаснее. И в тоже время… Это разрушило все его знания о вампирах. Ведь только с прожитым возрастом вампиры становились сильнее. Как так вышло, что Алиса уже была сильнее, чем вся остальная группа?

Раф и его «дети» уже были внутри. Ангел лежала на диване, сжавшись в комок. Видимо, Тим ударил ее сильнее, чем следовало. Но у него не было другого выбора. Савл сидел в углу, словно наказанный.

— Я уж думал, вы не вернетесь, — встретил их Раф.

Алиса с любопытством уставилась на него. Ей вдруг стало интересно, каким же ребенком был этот не по годам развитый парень?

— Как видишь, мы вернулись, — объявил Тим.

— Твои блуждающие дети не смогли уйти далеко.

Раф улыбнулся.

— И решили припасть к моей груди, дабы упросить прощения?

— Не, вот это уже перебор, — покаялся Тим, и они пожали друг другу руки.

— Это нормально для нас. Мы привыкли вот так вот общаться, — пояснил он застывшей Алисе.

— Слишком привыкли, — высказал Савл.

— А военнопленных не спрашивали, — парировал Раф.

— Как погуляли?

— Неплохо, — сел рядом Тим.

— В городах абсолютно не видно звезд. Это ужасно. Так холодно и неромантично гулять под темным небом, не представляешь.

Алиса села рядом с ними, украдкой поглядывая на Савла. У него была разбита губа, в уголке запеклась черная кровь. И он странно держал левую руку, словно ее ему выдернули, а потом вставили назад.