Поклонись горгоне

Иштван ли выпустил на волю потаённое желание, оформив его в жгучее «Как бы мне хотелось!»?

Никто не придаёт значения тому, сколько на прибрежном хуторе в северной оконечности острова Пасхальный детей. Дальний родственник никого не удивит. Пятнадцать минут плавания. Взмахи вёсел. Дальше и дальше, навсегда. Запрятанное под песок и камень свидетельство о рождении. Задержанное дыхание, пока они вдвоём наблюдали за тем, как блажной старик-писарь выправляет новый документ.

— Что мне делать?

— Делать ноги, брат.

Петровице — единственный, кто называет его в мужском роде, зная, что он ни то, ни другое. Оттого его естественное и уважительное «брат» греет душу больше, чем«герой» «наш бравый воин» «дружище» из других уст.

— Ты не можешь оставаться хоть на ещё один вечер. В этой безумной атмосфере все торопятся. Оглянись.

Балы при свечах. Обязательное затемнение. Окна зашторенные чёрной тканью. На душах — чёрная вуаль. Юмор — тоже чёрный. Все торопятся жить, чувствовать, заключать браки. Неделя-другая — и его официально будут принимать в доме Фелиппе как жениха. Петровице прав.

— Или иди до конца.

— Нет.

— Будем просить о твоём переводе?

В мирное время они могли бы уехать в свадебное путешествие. Месяц-другой вдали от дома и знакомых. Она успела бы оправиться от шока, совладать с собой, научилась притворяться. Потом, конечно, её родители подняли бы вопрос о внуках. Пришлось бы снова уехать.

Горгонцы плодятся медленно и будто неохотно. Словно не желают передавать своё спорное двусмысленное существование по наследству. Раз в пять лет их организм готов к воспроизведению потомства — при встрече с сородичем. Кто в итоге будет вынашивать плод — неизвестно до последнего, дело случая.

Не дать младенца в руки бабушек и дедушек, не позволить им его распеленать — такой была бы следующая задача. И ещё — сообщить жене, что своих детей у неё никогда не будет. Горгонцы бесплодны в союзах с остальными островитянами.

Но сейчас свадебных путешествий нет. Всё происходит быстро и без старомодных церемоний. Наутро она расскажет родителям правду или же всё выдаст её лицо. Да и не в этом суть. Какой юной неиспорченной девушке предлагают такое? Даже если бы она и согласилась?

— Ты мог бы рискнуть, — осторожно предлагает Петровице.

— Мог бы, — отвечает он, ставя голосом точку, незыблемость которой не обсуждается.

Они оба знают, что будет в случае, если тайна окажется раскрыта. Подлог. За это будут судить обоих. И именно Петровице пойдёт под трибунал. Подделка документов. Ложная присяга. Заведомое введение в заблуждение. Петровице не станет упоминать о последствиях, он готов сделать и следующий шаг. Иштван не готов. Слишком многим он обязан другу. Блестящей карьерой, жизнью, о которой мечтал.

Иногда такие случаи всплывают. Раз в десять-двадцать лет. Горгонцы с поддельными документами — но чаще всего безбрачные — выдворяются из центральных уделов. Если брак всё-таки был, такой союз признаётся недействительным. Острова и тут мягки к своим необычным соседям. Высылка — но никаких карательных мер. Лишь последующий строгий контроль при въезде на другие территории. Иштвана и такой исход не устроит. Начать новую жизнь можно только однажды. Второй раз ему не стать другим человеком.

— Но не через отказ.

Врать он не хочет. Не выйдет солгать, что девушка к нему неравнодушна, а он общением с ней тяготиться.

Оба задумываются. Без этого единственно приемлемого объяснения командир не даст согласия на перевод. Брак кого-либо из полка с дочерью губернатора — большая честь.

— Разыграем дуэль, — озвучивает Петровице.

Иштван кивает. Это единственный выход. Согласно традиции — порицаемой и свято чтимой — если двое кавалеристов добиваются одной девушки, то устраивают бескровную дуэль чести. Проигравший уступает дорогу победителю. За дуэли карают, но не строго. Скорее всего, обоих переведут в другие области, положив конец их нечаянному отпуску. Огласке случившееся не предают.

Выйдет убедительно. Два друга, одна девушка, уважительный поединок без капли крови. Убитый вид Иштвана при отъезде. Высланный соперник Петровице.

— Раз ты так решил, завтра же я пошлю Белице цветы, — говорит друг.

Мужское сердце. Женская душа. Ничье тело. Сейчас, пока ему шестнадцать, маленький рост, изящное телосложение, гладкое лицо не привлекают внимания. Он один из юных героев, таких в военную пору много. И он может продолжать стяжать ратную славу. Он только не может вернуться к губернаторской дочери.

Петровице не выслали. Ограничились выговором. Он вынужден продолжить игру — встречаться с Белице и ухаживать за ней.

Иштван слышит разговоры товарищей, из служебных поездок возвращающихся в город, где расквартирована часть, к которой он приписан на время высылки. Бланжевые бергении посылаются к Белице каждое утро.