1886 год

— Хорошо, — кивнул Шерлок. — Можешь располагать мною. И Уотсоном тоже. Он не откажет, я уверен. А ведь я ничего не говорил ламе о том, что хочу помогать тебе. Он очень проницателен.

Вот оно что. Лама решил проявить деликатность.

— Видимо, он замечает, как мы относимся друг к другу. Но он и проницателен, конечно… Шерлок, он один из самых высокопоставленных людей в своей стране, учитывая, что оба старших ламы ещё дети… Однако учти: не все его соотечественники, которых вы будете навещать, знают об этом. Шерлок… ты завтра… вы сможете ночевать в гостевой комнате. Но сегодня останься со мной, пожалуйста, хорошо?

— Конечно. Я затем и пришёл. Постарайся уснуть, дорогой. — Он поцеловал меня в щёку и сказал фразу, которую я давно от него не слышал: — Я люблю тебя.

На следующий день мы с Джоном перебрались в мою квартиру, пока Шерлок с ламой рыскали по трущобам. Слава богу, они теперь возвращались домой в разумное время, мы даже успевали поужинать как полагается. Благодаря ламе застольные беседы выходили чрезвычайно занимательными. Он рассказывал о своей стране, о буддизме, о тибетских обычаях. Однажды он выразил восхищение актёрскими способностями Шерлока, из чего я сделал вывод, что брат сначала гримировался в одной из своих конспиративных комнат и только под чужой личиной выходил с ламой на улицы Ист-Энда.

Выждав после ужина некоторое время, уважаемый Чоэпэл опять принимался превращать меня в подушечку для булавок. Лама сдержал слово и обучил Джона некоторым тайнам массажа, так что кроме иглоукалывания они надо мной измывались в четыре руки. Но, должен признать, за кратчайшее время лама достиг в моём лечении таких успехов, что на ближайшем светском приёме, где мы с ним оказались, мне пришлось напоминать себе о мнимом ранении, пытаться не шевелить рукой на перевязи, делать страдальческое лицо и терпеливо принимать выражения сочувствия.

Я ни разу не заметил в брате ни малейшего намёка на употребление кокаина. Ещё бы, ведь он работал. Меня посетила надежда, что он не возьмётся за старое. Джон тоже не жаловался, хотя я неоднократно спрашивал его, всё ли в порядке. Прошло две недели с отъезда ламы, когда в наш уединённый мирок неожиданно вторгся человек, которого я хотя и вспоминаю с сожалением и благодарностью, но лучше бы ему было оставаться только на страницах рассказов Джона.

Глава 2. Питерс

Джон Уотсон

— 1 —

Октябрь 1886 года радовал всем, кроме погоды. Дни стояли тёплые, но пасмурные, то и дело принимался моросить дождь — уж пролился бы как подобает, а то наши с Майкрофтом прогулки из раза в раз отменялись. Но общее состояние моего беспокойного пациента внушало оптимизм. Он — насколько вообще был способен — прислушивался к моим советам, а мои и наши с Шерлоком регулярные визиты не давали ему совсем уж с головой погрузиться в работу, так чтобы забыть и про сон, и про еду.

В среду, как обычно, я пришёл в «Диоген», чтобы осмотреть Майкрофта. Он сидел за столом в кабинете и работал. Владей я дедукцией, я мог бы определить, как много времени он провёл за бумагами, но мне оставалось только полагаться на его честность.

— Как вы сегодня? — спросил я, ставя саквояж на стул и пожимая тяжёлую ладонь.

— Спина в порядке, голова… радуется, что на улице дождь, — улыбнулся Майкрофт. — Это значит, что голове не придётся вытаскивать спину из кресла и тащить на улицу. Хотите грога?

— Почему именно голова радуется, а не вы? — подмигнул я.

— А что есть я, как не голова? — невинным тоном промолвил Майкрофт.

— Вот ещё глупости. Но вообще-то ваша голова солидарна с моей ногой. И от грога я не откажусь, но только после того, как вас осмотрю. Ваше «в порядке» означает«не болит» или«терпеть можно»?

— Когда сижу — не болит, честное слово. Поэтому я всё время сижу, наверное.

Значит, не зря мне с порога предложили грог. Взятка. Я достал часы и взялся за запястье Майкрофта.

— И давно вы так сидите? Ночью спали? Завтрак, ланч, чай не пропускали? — начал я шутливый допрос.

— Сегодня? — уточнил Майкрофт.

— Понятно. Хотя бы сегодня для начала. Майкрофт, за что вы так не цените свою голову, если так небрежно относитесь к своему организму? Конечно, думать вы можете и лёжа, но вряд ли вы хотите, чтобы я отправил вас в постель на пару дней. Ведь правда не хотите? Где будем вас слушать? Тут или в спальне?

Я достал из саквояжа стетоскоп.

— Да я шучу, — принялся оправдываться Майкрофт. — Дразню вас. Ланч я не пропускал, могу даже перечислить, что было на столе. Спать… не хотелось. Я себя прекрасно чувствую. Вы сердце хотите слушать? Давайте тут. А то в спальне мне вдруг захочется спать? — Он зевнул. — А скоро чай. Обидно будет проспать чай… и грог?

— Вы так устали и заранее боитесь, что пропустите чай? — Я помог Майкрофту снять пиджак и жилет. — Не дразните меня этим, пожалуйста. У меня обычно отказывает чувство юмора, когда речь заходит о вашем здоровье и возмутительном режиме дня.

Майкрофт повернулся ко мне широченной спиной, а я помог ему задрать рубашку.