1886 год

— Вот вы считаете Грея красавцем, — заметил он. — Видит бог, я отношусь к нему не просто очень хорошо — я отношусь к нему с полным доверием. С абсолютно полным, Джон, как ни к кому другому. Это доверие двойного вида, не только такое, как к вам или Шерлоку — основанное на убеждении, что этот человек не предаст, но и другое — доверие, основанное на убеждении, что этот человек в любой ситуации всё сделает именно так, как я считаю правильным, даже если не получит прямого указания. Понимаете? По большому счёту, мой помощник вырос у меня на глазах, я его помню почти совсем мальчиком. Но это не даёт мне… ну, то есть, перечисляя его несомненные достоинства, я бы никогда не упомянул красоту, в голову бы даже не пришло.

Тут я подумал, что Майкрофт фактически слепил из Грея идеального для себя секретаря. И тот в буквальном смысле был правой рукой патрона. И вряд ли кто-то станет оценивать свою правую руку в отрыве от себя, а тем более с точки зрения красоты.

— А вы вообще, насколько я заметил, не оцениваете мужскую красоту даже с эстетической точки зрения, — заметил я. — Вон про мадам вы сразу сказали, что она привлекательная женщина. Вы даже переоценили её, на мой взгляд.

— Но она же женщина, Джон, женщину вполне можно рассматривать как… ну… произведение искусства, рождённое природой. А у мужчин есть другие достоинства, помимо красоты.

Мне послышалось? Да, вероятно, мне послышалось.

— Ну, видимо, в мужчинах вы оцениваете прежде всего интеллект? — предположил я. — Хотя насчёт произведения искусства какой-нибудь Микеланджело с вами бы не согласился.

Майкрофт пожал плечами.

— Ну если судить по скульптуре, то и мужчины могут быть красивыми. Но с этой точки зрения, уверяю, Микеланджело из нас троих тут же выбрал бы вас, у нас с Шерлоком никаких шансов бы не было.

— Микеланджело бы сделал из нас гибрид, — рассмеялся я. — Шерлока бы выбрал другой Микеланджело. Меня бы выбрал какой-нибудь… Хальс. Что касается портретов, к вам бы встали в очередь многие, а… а-ля натурель… вас бы преследовал Рубенс.

— Откуда бы он узнал, что у меня под сюртуком? Рубенс был почти адвокатом, а не врачом, я бы при нём не разделся.

Майкрофт внезапно покраснел — прямо как анжуйское в бокале. Я даже не мог сказать почему. То ли перспектива раздеться перед Рубенсом так подействовала, то ли он вспомнил какую-нибудь из картин фламандца, наподобие «Самсона и Далилы». Я решил его немного подразнить.

— У Рубенса был достаточный опыт художника, чтобы уметь раздевать взглядом, — усмехнулся я.

— Какой ужас, господи. — Майкрофт едва ли не побледнел. — Это что, к Питерсу тоже относится?

— Я был у Питерса в мастерской, видел его картины. У него если и есть обнажённая натура, то довольно стилизованная, — поспешил успокоить я. — Но вы же понимаете, судя по его рисункам, что анатомию он знает блестяще.

Тут Майкрофт вдруг посмотрел на дверь, улыбнулся и достал кошелёк.

— Хотите пример дедукции? Вы сказали Шерлоку, куда именно мы идём.

— Мы уже уходим? — я обернулся.

Грей — собственной персоной.

— Вы думаете, что-то срочное?

— Раз он приехал сюда за мной — значит, срочное. Жаль, мне тут понравилось, я бы пил тут кофе… до самого чая…

В этот момент Грей подошёл к нам.

— Прошу прощения, сэр, что помешал. Доставили ответ из Берлина, сэр.

— Вечно они не вовремя… — вздохнул Майкрофт. — Простите, Джон, мне придётся возвращаться в клуб. Вы со мной или остаётесь? Ах нет, остаётесь, — вновь посмотрел он на дверь. — Попытайтесь накормить его блинчиками.

— Паломничество в полном разгаре. — Я рассмеялся, увидев входящего Шерлока, и пожал Майкрофту руку. — Но мы ещё сюда приедем, правда?

— Обязательно. Я же обещал мадам… ах да. Я обещал мадам, что приду на петуха в бургундском на следующей неделе. Спасибо за компанию, Джон. Шерлок, съешь за меня десерт, очень вкусно. Идёмте, Грей.

Глава 3. Рисунки

— 1 —

Иногда Питерс вспоминал, что вышел из приличной семьи. Иногда, глядя на себя в зеркало, он полагал, что вполне может производить на людей приятное впечатление. Ему не так часто назначали встречи, тем более приглашали на чай, но он никогда не опаздывал. А сегодня повод проявить пунктуальность был особенным. Тщательно выбритый и одетый в более чем добротный костюм, Питерс всё-таки поёжился под неприятным, оценивающим взглядом швейцара клуба «Диоген», а потом, недовольный собственной проклятой робостью, хмурился, идя за лакеем по длинному, декорированному «с претензией» коридору. Когда лакей ввёл Питерса в приёмную и назвал его фамилию, художник обрадовался, увидев перед собой добродушно настроенного молодого мужчину. Облегчение при виде его искренней улыбки вскоре сменилось у Питерса живейшим интересом к новому лицу, и, когда его ввели в соседнюю комнату, он не сразу понял смысл обращённых к нему речей.

— Мистер Питерс, прошу вас, присаживайтесь. Мистер Холмс скоро освободится. Меня зовут Алан Грей, я помощник и секретарь мистера Холмса.