Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
489 мин, 50 сек 19296
— Ну не лег же. — Майкрофт поцеловал меня и тут же нахмурился, почувствовав, как колотится у меня сердце. — Кто там придумал этот чертов кокаин… убил бы своими руками. — не выдержал он. — Ну что ты, а? Болит что-то?
Зачем он это делал? Он ведь явно лгал мне — причем в какой-то мелочи, как будто я из этой мухи мог раздуть слона. Он хотел избежать разговора… но почему так-то? Самое интимное, что было между нами, сделал прикрытием для уловки.
Я не мог этого вынести и чувствовал, что голова у меня сейчас расколется, как пустой орех. Я вдруг вспомнил, как в детстве впервые увидел в энциклопедии изображение мозга и с перепугу отказался есть грецкие орехи.
Вот гадость — что-то потекло из ноздри. Я торопливо дотронулся пальцем — посмотрел — кровь. Этого только не хватало…
— Ляг. Я сейчас. — Майкрофт всегда умел быть совершенно спокойным, когда меня просто колотило.
Кувшин с водой стоял на тумбочке, брат намочил полотенце, слава богу вода была холодной.
— Да ляг же, ну…
Я посмотрел на него и вдруг понял: он вовсе не спокоен, господи, да у него перед глазами, наверное, все плыло, а держался он так, словно в грудь загнали кол. Да из-за чего все это? Почему он отказывается от разговора? Боится, что я не выдержу — или, похолодел я от одной мысли, или он сам не выдерживает? Заколдованный круг… Говорил, впрочем, Майкрофт размеренно и мягко.
— Не нервничай, Шерлок, пожалуйста, сейчас кровь остановится, поговорим, все пройдет. Не было такого никогда, чтобы мы с тобой не нашли общий язык, правда? И сейчас не будет.
— Ляг и ты, пожалуйста, — попросил я. — Ляг, это все не страшно. Подумаешь, сосуд лопнул.
— Хорошо-хорошо. Держи полотенце.
Майкрофт снял с меня туфли, лег рядом, обнял и опять поцеловал.
— Ты хочешь что-то спросить? Спрашивай.
— Я уже спрашивал дважды, Майкрофт. Не хочешь — не отвечай. Неважно все это, — я взял его за руку. Навещать больного приехал… кто тут больше болен… Остановится кровь — пойду домой. А то я доведу его до приступа. Если он так нервничает из-за моего состояния, возможно, нам лучше не видеться какое-то время. Но я так скучаю по нему, боже мой!
— Дорогой, я просто послал мальчику пирожные и попросил Айрин не говорить, что это от меня, а сказать, что от нас от всех. А «очень» — я хотел сказать, что ты очень привязался к мальчику, и в такой ситуации я не считаю правильным как-то себя… выпячивать. Я не хочу, чтобы ты ревновал мальчика ко мне. Я и так с этой коровой…
Выходило еще хуже, чем я думал. Но у меня было время успокоиться, пока я переворачивал полотенце другой стороной.
— Майкрофт, я не собираюсь ревновать.
— Ну и слава богу, если не собираешься. Значит, мне показалось. Тем более нет повода нервничать. Чем я тебя обидел?
Я посмотрел на часы.
— Этот вопрос мог бы отнять у нас не больше двух минут, — сказал я. — И ничей нос и ничье сердце не пострадали бы.
— Ты считаешь, что это нормально — так реагировать на то, что тебе не ответили на самый невинный вопрос? Вот вплоть до крови из носа? Мальчик мой, вот объясни мне, в чем таком ужасном ты меня подозреваешь? Что я — что? Гадости о тебе говорю за твоей спиной? Мог выдать какую-то твою тайну? Что я мог иметь в виду такого, что тебя могло так сильно задеть?
— Если вопрос был невинен, как ты говоришь, почему ты не ответил сразу? Ты ведь не умеешь лгать, когда речь не идет о политике. Помнишь, ты когда-то обещал, что не будешь больше сомневаться во мне?
— А я в тебе и не сомневаюсь, дорогой. И не лгу, кстати. А если я не все говорю… так ведь и ты поступаешь так же, разве нет? Причем ты скрываешь куда больше — и по той же причине, я думаю. Ты пытаешься не говорить того, что может расстроить меня, я пытаюсь делать ровно то же самое. Хочешь начистоту — ну, изволь. Есть нечто, чего я очень боюсь, Шерлок. Ты понимаешь, и я, и даже Джон прекрасно понимает, что из сложившейся ситуации был другой — самый простой выход. Ты мог просто взять Джона за руку и уехать с ним, ну, скажем, в Италию, или еще куда-то — где никто не знал бы вас и не обратил никакого внимания на ваши отношения. Ну — минимум внимания. И ты, и я, и даже Джон — он сам мне сказал прямо — также прекрасно понимаем, почему ты этого не делаешь. Из-за меня. Из-за того, что это значило бы нам с тобой расстаться, жить в разных странах, видеть друг друга раз в несколько лет… и кто знает, сколько нам вообще осталось — может, мы никогда не увиделись бы больше. Поэтому ты не уезжаешь. Так?
— Так.
Разумеется, потому что государство, которое отменило повешение для таких, как я, через семь лет после моего рождения, было намного важнее.
Зачем он это делал? Он ведь явно лгал мне — причем в какой-то мелочи, как будто я из этой мухи мог раздуть слона. Он хотел избежать разговора… но почему так-то? Самое интимное, что было между нами, сделал прикрытием для уловки.
Я не мог этого вынести и чувствовал, что голова у меня сейчас расколется, как пустой орех. Я вдруг вспомнил, как в детстве впервые увидел в энциклопедии изображение мозга и с перепугу отказался есть грецкие орехи.
Вот гадость — что-то потекло из ноздри. Я торопливо дотронулся пальцем — посмотрел — кровь. Этого только не хватало…
— Ляг. Я сейчас. — Майкрофт всегда умел быть совершенно спокойным, когда меня просто колотило.
Кувшин с водой стоял на тумбочке, брат намочил полотенце, слава богу вода была холодной.
— Да ляг же, ну…
Я посмотрел на него и вдруг понял: он вовсе не спокоен, господи, да у него перед глазами, наверное, все плыло, а держался он так, словно в грудь загнали кол. Да из-за чего все это? Почему он отказывается от разговора? Боится, что я не выдержу — или, похолодел я от одной мысли, или он сам не выдерживает? Заколдованный круг… Говорил, впрочем, Майкрофт размеренно и мягко.
— Не нервничай, Шерлок, пожалуйста, сейчас кровь остановится, поговорим, все пройдет. Не было такого никогда, чтобы мы с тобой не нашли общий язык, правда? И сейчас не будет.
— Ляг и ты, пожалуйста, — попросил я. — Ляг, это все не страшно. Подумаешь, сосуд лопнул.
— Хорошо-хорошо. Держи полотенце.
Майкрофт снял с меня туфли, лег рядом, обнял и опять поцеловал.
— Ты хочешь что-то спросить? Спрашивай.
— Я уже спрашивал дважды, Майкрофт. Не хочешь — не отвечай. Неважно все это, — я взял его за руку. Навещать больного приехал… кто тут больше болен… Остановится кровь — пойду домой. А то я доведу его до приступа. Если он так нервничает из-за моего состояния, возможно, нам лучше не видеться какое-то время. Но я так скучаю по нему, боже мой!
— Дорогой, я просто послал мальчику пирожные и попросил Айрин не говорить, что это от меня, а сказать, что от нас от всех. А «очень» — я хотел сказать, что ты очень привязался к мальчику, и в такой ситуации я не считаю правильным как-то себя… выпячивать. Я не хочу, чтобы ты ревновал мальчика ко мне. Я и так с этой коровой…
Выходило еще хуже, чем я думал. Но у меня было время успокоиться, пока я переворачивал полотенце другой стороной.
— Майкрофт, я не собираюсь ревновать.
— Ну и слава богу, если не собираешься. Значит, мне показалось. Тем более нет повода нервничать. Чем я тебя обидел?
Я посмотрел на часы.
— Этот вопрос мог бы отнять у нас не больше двух минут, — сказал я. — И ничей нос и ничье сердце не пострадали бы.
— Ты считаешь, что это нормально — так реагировать на то, что тебе не ответили на самый невинный вопрос? Вот вплоть до крови из носа? Мальчик мой, вот объясни мне, в чем таком ужасном ты меня подозреваешь? Что я — что? Гадости о тебе говорю за твоей спиной? Мог выдать какую-то твою тайну? Что я мог иметь в виду такого, что тебя могло так сильно задеть?
— Если вопрос был невинен, как ты говоришь, почему ты не ответил сразу? Ты ведь не умеешь лгать, когда речь не идет о политике. Помнишь, ты когда-то обещал, что не будешь больше сомневаться во мне?
— А я в тебе и не сомневаюсь, дорогой. И не лгу, кстати. А если я не все говорю… так ведь и ты поступаешь так же, разве нет? Причем ты скрываешь куда больше — и по той же причине, я думаю. Ты пытаешься не говорить того, что может расстроить меня, я пытаюсь делать ровно то же самое. Хочешь начистоту — ну, изволь. Есть нечто, чего я очень боюсь, Шерлок. Ты понимаешь, и я, и даже Джон прекрасно понимает, что из сложившейся ситуации был другой — самый простой выход. Ты мог просто взять Джона за руку и уехать с ним, ну, скажем, в Италию, или еще куда-то — где никто не знал бы вас и не обратил никакого внимания на ваши отношения. Ну — минимум внимания. И ты, и я, и даже Джон — он сам мне сказал прямо — также прекрасно понимаем, почему ты этого не делаешь. Из-за меня. Из-за того, что это значило бы нам с тобой расстаться, жить в разных странах, видеть друг друга раз в несколько лет… и кто знает, сколько нам вообще осталось — может, мы никогда не увиделись бы больше. Поэтому ты не уезжаешь. Так?
— Так.
Разумеется, потому что государство, которое отменило повешение для таких, как я, через семь лет после моего рождения, было намного важнее.
Страница 116 из 127
