Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
489 мин, 50 сек 19298
— Я хотел видеть тебя счастливым. Все остальное ты воплотил, и я горжусь тем, что ты именно такой… Проживем, брат, сколько проживем. И обещаю не умирать раньше тебя. Большего не обещаю.
— Не делай меня еще и убийцей, Майки. Пожалуйста, — я положил голову ему на грудь.
— Ты только что просил, чтобы я тебе говорил все как есть. — Ладонь брата легла мне на волосы. — Шерлок, пожалуйста, я молчу — ты обижаешься. Не молчу — еще хуже. Что же мне делать? Я могу молчать, но я не буду врать. Никакие «есть ради чего жить» не подействуют, я же не собираюсь, похоронив тебя, застрелиться. Я просто говорю, что обещаю тянуть, пока ты жив, потому что… нет ничего страшнее, чем похоронить брата. И я тебе этого не желаю.
Я слышал, как сердце Майкрофта колотится в неровном ритме. Мне нужно было заткнуться еще полчаса назад. Но такого братца, как я, и пораньше похоронить не жалко — совершенно перестал что-либо соображать.
Однако какая-то часть меня еще язвительно возражала: как раз соображал все и видел все, но планомерно довел брата до тихой истерики — убедился, что без него жить не могут… Нет, правда, чего меня такого жалеть?
— Что тебе Джон прописал? Ты хоть пьешь? — спросил я.
— А? Прости… о чем ты?
— Что Джон прописал тебе от сердца? — повторил я, выпрямляясь.
— Лежать. Ах да, он дал какие-то капли, сказал, что потом принесет еще что-то. О господи, я забыл даже название. Или он не называл… Прости, мой мальчик, я плохо соображаю…
Флакончик стоял тут же, на прикроватном столике. Вскочив, я налил в стакан воды, накапал туда лекарства и протянул брату.
— Выпей, пожалуйста.
Майкрофт безропотно послушался.
— Ты только не уходи никуда, пожалуйста, — попросил он, — а в голове скоро прояснится…
Я судорожно вздохнул. Неужели он считает, что я сейчас могу уйти и его оставить? Но я тут же спохватился, потому что опять накручивал себя.
— Когда мужчина целует, от него пахнет табаком. Это ведь правильно? От тебя пахнет табаком, от женщины духами… наверное, это были духи… а от меня пахнет пирожными. Может, мне курить начать? — вдруг спросил Майкрофт.
— Не надо, дорогой. Не с твоим сердцем курить.
Окончательно придя в себя, я лег на другую половину кровати, устроил голову Майкрофта на своей груди.
— А вдруг она меня еще раз захочет поцеловать… когда-нибудь… а табак пахнет приятно… — пробормотал Майкрофт, закрывая глаза.
Я потерся щекой о его волосы.
— Думаю, дамам нравится запах ванили и корицы, — шепнул я.
Майкрофт уже спал, когда Уотсон вернулся. Возможно, он понял по моему виду, что не все так благополучно, как кажется. Или запах капель почувствовал. Но он сказал только, что сегодня мы остаемся ночевать здесь.
Как Майкрофт и обещал, он устроил для Уотсона и мисс Морстен настоящую помолвку, собрав весь наш небольшой круг у себя дома. Сесилу у моего брата понравилось, мальчик обегал всю квартиру и даже таинственный третий этаж.
На этом наша светская жизнь не закончилась. Айрин, в свою очередь, пригласила нас всех к себе, к тому же мы с ней и так собирались наконец сыграть дуэт Брамса. Я про себя решил, что вторично на такой подвиг не соглашусь, и дело было не в том, что мы ударили в грязь лицом, нет. Айрин была замечательной партнершей в дуэте, но, пока мы с ней репетировали, я дважды позволял себе слишком резкие замечания в ее адрес, и, хотя она не обиделась, я еще не дошел совсем уж до ручки, чтобы из-за своей несдержанности рисковать потерять друга в лице Айрин.
Но потом другие проблемы заняли мои мысли. Весь октябрь и часть ноября я работал без устали. Клиенты буквально обивали порог нашей с Уотсоном квартиры, и я стал подозревать, что без участия Майкрофта тут не обошлось. Брат решительно задумал отвлечь меня от моего порока, памятуя, что во время расследований я не делаю себе инъекций кокаина.
Бедняга Джон, конечно, помогал мне по мере сил. Но у него и кроме того было немало дел. Эти два месяца он носился между тремя точками на карте Лондона: Пэлл-Мэлл, Падингтон, Бейкер-стрит. В Падингтоне были куплены практика и дом, будущее семейное гнездышко. Уотсон настолько тщательно подошел к обустройству на новом месте, словно его ожидал не фиктивный, а настоящий брак.
И вдруг десятого ноября колеса заскрежетали и остановились. Заняться с утра было решительно нечем.
Я проснулся рано и даже успел позавтракать в гордом одиночестве. Глядя на часы, я думал, не подняться ли наверх, чтобы разбудить Уотсона, но он уже входил в гостиную, тщательно выбритый, пусть все еще и в халате — зато при галстуке.
— Доброе утро, дорогой мой, — сказал я. — Вы проспали завтрак.
— Да ничего. Пара яиц и тосты у миссис Хадсон найдутся.
Уотсон позвонил и подошел к столу, заметно прихрамывая.
— Уверен, миссис Хадсон найдет чем вас накормить. Просто удивительно: обычно долго сплю я, особенно когда никуда бежать не надо. А сегодня вот встал в восемь, а вы спите до десяти. Куда катится мир…
— Не делай меня еще и убийцей, Майки. Пожалуйста, — я положил голову ему на грудь.
— Ты только что просил, чтобы я тебе говорил все как есть. — Ладонь брата легла мне на волосы. — Шерлок, пожалуйста, я молчу — ты обижаешься. Не молчу — еще хуже. Что же мне делать? Я могу молчать, но я не буду врать. Никакие «есть ради чего жить» не подействуют, я же не собираюсь, похоронив тебя, застрелиться. Я просто говорю, что обещаю тянуть, пока ты жив, потому что… нет ничего страшнее, чем похоронить брата. И я тебе этого не желаю.
Я слышал, как сердце Майкрофта колотится в неровном ритме. Мне нужно было заткнуться еще полчаса назад. Но такого братца, как я, и пораньше похоронить не жалко — совершенно перестал что-либо соображать.
Однако какая-то часть меня еще язвительно возражала: как раз соображал все и видел все, но планомерно довел брата до тихой истерики — убедился, что без него жить не могут… Нет, правда, чего меня такого жалеть?
— Что тебе Джон прописал? Ты хоть пьешь? — спросил я.
— А? Прости… о чем ты?
— Что Джон прописал тебе от сердца? — повторил я, выпрямляясь.
— Лежать. Ах да, он дал какие-то капли, сказал, что потом принесет еще что-то. О господи, я забыл даже название. Или он не называл… Прости, мой мальчик, я плохо соображаю…
Флакончик стоял тут же, на прикроватном столике. Вскочив, я налил в стакан воды, накапал туда лекарства и протянул брату.
— Выпей, пожалуйста.
Майкрофт безропотно послушался.
— Ты только не уходи никуда, пожалуйста, — попросил он, — а в голове скоро прояснится…
Я судорожно вздохнул. Неужели он считает, что я сейчас могу уйти и его оставить? Но я тут же спохватился, потому что опять накручивал себя.
— Когда мужчина целует, от него пахнет табаком. Это ведь правильно? От тебя пахнет табаком, от женщины духами… наверное, это были духи… а от меня пахнет пирожными. Может, мне курить начать? — вдруг спросил Майкрофт.
— Не надо, дорогой. Не с твоим сердцем курить.
Окончательно придя в себя, я лег на другую половину кровати, устроил голову Майкрофта на своей груди.
— А вдруг она меня еще раз захочет поцеловать… когда-нибудь… а табак пахнет приятно… — пробормотал Майкрофт, закрывая глаза.
Я потерся щекой о его волосы.
— Думаю, дамам нравится запах ванили и корицы, — шепнул я.
Майкрофт уже спал, когда Уотсон вернулся. Возможно, он понял по моему виду, что не все так благополучно, как кажется. Или запах капель почувствовал. Но он сказал только, что сегодня мы остаемся ночевать здесь.
Глава 16. Операция
Шерлок ХолмсКак Майкрофт и обещал, он устроил для Уотсона и мисс Морстен настоящую помолвку, собрав весь наш небольшой круг у себя дома. Сесилу у моего брата понравилось, мальчик обегал всю квартиру и даже таинственный третий этаж.
На этом наша светская жизнь не закончилась. Айрин, в свою очередь, пригласила нас всех к себе, к тому же мы с ней и так собирались наконец сыграть дуэт Брамса. Я про себя решил, что вторично на такой подвиг не соглашусь, и дело было не в том, что мы ударили в грязь лицом, нет. Айрин была замечательной партнершей в дуэте, но, пока мы с ней репетировали, я дважды позволял себе слишком резкие замечания в ее адрес, и, хотя она не обиделась, я еще не дошел совсем уж до ручки, чтобы из-за своей несдержанности рисковать потерять друга в лице Айрин.
Но потом другие проблемы заняли мои мысли. Весь октябрь и часть ноября я работал без устали. Клиенты буквально обивали порог нашей с Уотсоном квартиры, и я стал подозревать, что без участия Майкрофта тут не обошлось. Брат решительно задумал отвлечь меня от моего порока, памятуя, что во время расследований я не делаю себе инъекций кокаина.
Бедняга Джон, конечно, помогал мне по мере сил. Но у него и кроме того было немало дел. Эти два месяца он носился между тремя точками на карте Лондона: Пэлл-Мэлл, Падингтон, Бейкер-стрит. В Падингтоне были куплены практика и дом, будущее семейное гнездышко. Уотсон настолько тщательно подошел к обустройству на новом месте, словно его ожидал не фиктивный, а настоящий брак.
И вдруг десятого ноября колеса заскрежетали и остановились. Заняться с утра было решительно нечем.
Я проснулся рано и даже успел позавтракать в гордом одиночестве. Глядя на часы, я думал, не подняться ли наверх, чтобы разбудить Уотсона, но он уже входил в гостиную, тщательно выбритый, пусть все еще и в халате — зато при галстуке.
— Доброе утро, дорогой мой, — сказал я. — Вы проспали завтрак.
— Да ничего. Пара яиц и тосты у миссис Хадсон найдутся.
Уотсон позвонил и подошел к столу, заметно прихрамывая.
— Уверен, миссис Хадсон найдет чем вас накормить. Просто удивительно: обычно долго сплю я, особенно когда никуда бежать не надо. А сегодня вот встал в восемь, а вы спите до десяти. Куда катится мир…
Страница 118 из 127
