Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
489 мин, 50 сек 19304
— Мое дело оставить, коллега. И не пренебрегайте обезболиванием.
Еще одно облегчение я испытал, когда выяснилось, что нервы в ноге не пострадали.
— Ну вот, старина, вы теперь будете молодец молодцом, — улыбнулся я.
Андершо велел звать его в случае чего, благо жил он относительно близко от нас, и сказал, что завтра приедет сделать перевязку и осмотреть больного.
Фицрой уже успел перетащить стол и саквояжи в экипаж и ждал патрона там. Я проводил доктора до двери, тепло попрощался с ним, но когда дверь закрылась, я прислонился к стене и закрыл глаза.
— Мистер Холмс, как доктор Уотсон? — услышал я голос миссис Хадсон.
— С ним все будет в порядке, — ответил я, посмотрев на нее.
— Пока доктора оперировали, пришла телеграмма из «Диогена», а еще мистер Грей прислал лимоны и написал, что они полезны после наркоза.
Я кивнул.
— Надо послать ответ. Что с Уотсоном все хорошо и заодно поблагодарить за заботу.
Миссис Хадсон вручила мне телеграмму. Грей сообщал, что он уведомил Майкрофта по своим каналам. Я поднялся наверх.
— Ну вот, дорогой, доктор уехал, — заговорил я, придвигая к кровати стул. — Завтра сделает вам перевязку. Как вы?
— Живой… вроде бы, — отозвался Уотсон, — нога не болит, но с головой что-то.
— Это естественно, — я взял его за руку. — Хлороформ, потом и морфий. Того гляди, подсолнухи запоют.
— Не надо… скорее уж заиграют на скрипке, — хрипло попытался засмеяться Уотсон. — Бедный, не представляю, как вы все это выдержали.
— Я бедный? Да я просто держал фонарь и смотрел на вас.
Уотсон вдруг тихонько захихикал.
— Да, понимаю, — кивнул я. — Выглядело это, должно быть, комично. Каланча с фонарем.
— Боже, как я люблю эту каланчу, — тон Уотсона вдруг резко сменился.
Я наклонился и прижался лбом к его плечу. Я понимал, что это все хлороформ и морфий, но знал: Уотсон и думает точно так же, просто мы редко говорили друг другу такие вещи. Он погладил меня по голове.
— Пить хочу.
— Вам нельзя, но Грей прислал лимоны. Сейчас я нарежу и принесу.
Я поцеловал Уотсона в щеку и вышел на лестницу. Нужно было торопиться… Я сделал несколько шагов вниз по лестнице, но вынужден был ухватиться за перила: ступени расплывались у меня перед глазами. Только этого не доставало. Я быстро вытер глаза и поспешил на кухню, улыбаясь, как самый последний влюбленный идиот.
Майкрофт Холмс
Я вышел на перрон и неожиданно увидел Грея. Когда пришла его телеграмма, моя миссия в Париже еще не была окончена. Минут десять я промучился, прежде чем решить, что дела не так важны, как мое желание немедленно вернуться в Лондон. О своем решении я не известил ни брата, ни секретаря. И вот этот самый секретарь теперь невозмутимо стоял около моего вагона с цветком герберы в руке и улыбался, словно встречал даму. Впрочем, как я понял, он просто отследил продажу билетов на паром, ведь мне пришлось покупать их на собственное имя, а не на то, которое я использовал во Франции.
— Все в порядке, сэр, — сказал Грей, и я понял, для чего он меня встречает. — Я послал вам телеграмму, когда узнал, что операция прошла успешно, но телеграмма вас уже не застала. Экипаж ждет. Ваш багаж?
— Боюсь, я оставил его там, — вздохнул я.
Грей благоразумно не стал сокрушаться, лишь усадил меня в экипаж, и я отправился на Бейкер-стрит. Сидя в экипаже, я вертел в пальцах цветок, который секретарь мне все-таки всучил, и у меня почему-то не хватало духа просто выбросить герберу в окно. Грей нашел что выбрать. Даже для петлицы не годится.
Мне открыла миссис Хадсон. Еще с порога я учуял запах карболки.
— О, мистер Холмс! — домашняя хозяйка моего брата всплеснула руками. — Слава богу, вы приехали! У нас тут такое творилось! Бедный доктор!
Видимо, она держалась из последних сил все это время, потому что вдруг заплакала. Я растерялся. При всем моем уважении к этой почтенной даме меньше всего мне бы сейчас хотелось утешать ее.
— Грей сообщил, что операция прошла успешно, почему вы плачете? Ну-ну, успокойтесь, пожалуйста. — Я неловко протянул ей злосчастную герберу.
— Простите, сэр, я так переволновалась. — Миссис Хадсон утерла глаза платочком. — Они всю ночь не спали. С утра приезжал хирург, сменил повязку. Кажется, доктор Уотсон все-таки задремал.
— Хорошо, буду иметь в виду.
Я тоже всю ночь не спал, и сейчас вдруг почувствовал себя уставшим. Слава богу, миссис Хадсон догадалась взять у меня трость, перчатки и шляпу, и я, повесив плащ, поднялся наверх.
Брат в халате и рубашке без воротничка сидел в гостиной на диване, дверь в его спальню была слегка приоткрыта, видимо, Джон и правда задремал. Шерлок открыл глаза, увидел меня, моргнул и приложил палец к губам. Я только головой покачал.
— Все в порядке, не волнуйся, — пробормотал брат, как мне показалось слегка виновато.
— Почему такая срочность? Что произошло? Почему не у меня, а тут, где почти нет места?
— Он упал… — Шерлок замялся и вздохнул. — Голова закружилась, был обморок. Видимо, падение спровоцировало движение осколка. Пришлось оперировать срочно.
Я сел в кресло. Ну вот… дожили…
Еще одно облегчение я испытал, когда выяснилось, что нервы в ноге не пострадали.
— Ну вот, старина, вы теперь будете молодец молодцом, — улыбнулся я.
Андершо велел звать его в случае чего, благо жил он относительно близко от нас, и сказал, что завтра приедет сделать перевязку и осмотреть больного.
Фицрой уже успел перетащить стол и саквояжи в экипаж и ждал патрона там. Я проводил доктора до двери, тепло попрощался с ним, но когда дверь закрылась, я прислонился к стене и закрыл глаза.
— Мистер Холмс, как доктор Уотсон? — услышал я голос миссис Хадсон.
— С ним все будет в порядке, — ответил я, посмотрев на нее.
— Пока доктора оперировали, пришла телеграмма из «Диогена», а еще мистер Грей прислал лимоны и написал, что они полезны после наркоза.
Я кивнул.
— Надо послать ответ. Что с Уотсоном все хорошо и заодно поблагодарить за заботу.
Миссис Хадсон вручила мне телеграмму. Грей сообщал, что он уведомил Майкрофта по своим каналам. Я поднялся наверх.
— Ну вот, дорогой, доктор уехал, — заговорил я, придвигая к кровати стул. — Завтра сделает вам перевязку. Как вы?
— Живой… вроде бы, — отозвался Уотсон, — нога не болит, но с головой что-то.
— Это естественно, — я взял его за руку. — Хлороформ, потом и морфий. Того гляди, подсолнухи запоют.
— Не надо… скорее уж заиграют на скрипке, — хрипло попытался засмеяться Уотсон. — Бедный, не представляю, как вы все это выдержали.
— Я бедный? Да я просто держал фонарь и смотрел на вас.
Уотсон вдруг тихонько захихикал.
— Да, понимаю, — кивнул я. — Выглядело это, должно быть, комично. Каланча с фонарем.
— Боже, как я люблю эту каланчу, — тон Уотсона вдруг резко сменился.
Я наклонился и прижался лбом к его плечу. Я понимал, что это все хлороформ и морфий, но знал: Уотсон и думает точно так же, просто мы редко говорили друг другу такие вещи. Он погладил меня по голове.
— Пить хочу.
— Вам нельзя, но Грей прислал лимоны. Сейчас я нарежу и принесу.
Я поцеловал Уотсона в щеку и вышел на лестницу. Нужно было торопиться… Я сделал несколько шагов вниз по лестнице, но вынужден был ухватиться за перила: ступени расплывались у меня перед глазами. Только этого не доставало. Я быстро вытер глаза и поспешил на кухню, улыбаясь, как самый последний влюбленный идиот.
Майкрофт Холмс
Я вышел на перрон и неожиданно увидел Грея. Когда пришла его телеграмма, моя миссия в Париже еще не была окончена. Минут десять я промучился, прежде чем решить, что дела не так важны, как мое желание немедленно вернуться в Лондон. О своем решении я не известил ни брата, ни секретаря. И вот этот самый секретарь теперь невозмутимо стоял около моего вагона с цветком герберы в руке и улыбался, словно встречал даму. Впрочем, как я понял, он просто отследил продажу билетов на паром, ведь мне пришлось покупать их на собственное имя, а не на то, которое я использовал во Франции.
— Все в порядке, сэр, — сказал Грей, и я понял, для чего он меня встречает. — Я послал вам телеграмму, когда узнал, что операция прошла успешно, но телеграмма вас уже не застала. Экипаж ждет. Ваш багаж?
— Боюсь, я оставил его там, — вздохнул я.
Грей благоразумно не стал сокрушаться, лишь усадил меня в экипаж, и я отправился на Бейкер-стрит. Сидя в экипаже, я вертел в пальцах цветок, который секретарь мне все-таки всучил, и у меня почему-то не хватало духа просто выбросить герберу в окно. Грей нашел что выбрать. Даже для петлицы не годится.
Мне открыла миссис Хадсон. Еще с порога я учуял запах карболки.
— О, мистер Холмс! — домашняя хозяйка моего брата всплеснула руками. — Слава богу, вы приехали! У нас тут такое творилось! Бедный доктор!
Видимо, она держалась из последних сил все это время, потому что вдруг заплакала. Я растерялся. При всем моем уважении к этой почтенной даме меньше всего мне бы сейчас хотелось утешать ее.
— Грей сообщил, что операция прошла успешно, почему вы плачете? Ну-ну, успокойтесь, пожалуйста. — Я неловко протянул ей злосчастную герберу.
— Простите, сэр, я так переволновалась. — Миссис Хадсон утерла глаза платочком. — Они всю ночь не спали. С утра приезжал хирург, сменил повязку. Кажется, доктор Уотсон все-таки задремал.
— Хорошо, буду иметь в виду.
Я тоже всю ночь не спал, и сейчас вдруг почувствовал себя уставшим. Слава богу, миссис Хадсон догадалась взять у меня трость, перчатки и шляпу, и я, повесив плащ, поднялся наверх.
Брат в халате и рубашке без воротничка сидел в гостиной на диване, дверь в его спальню была слегка приоткрыта, видимо, Джон и правда задремал. Шерлок открыл глаза, увидел меня, моргнул и приложил палец к губам. Я только головой покачал.
— Все в порядке, не волнуйся, — пробормотал брат, как мне показалось слегка виновато.
— Почему такая срочность? Что произошло? Почему не у меня, а тут, где почти нет места?
— Он упал… — Шерлок замялся и вздохнул. — Голова закружилась, был обморок. Видимо, падение спровоцировало движение осколка. Пришлось оперировать срочно.
Я сел в кресло. Ну вот… дожили…
Страница 123 из 127
