1887 год

Видимо, миссис Хадсон уже успела приготовить бульон к ланчу и только разогрела его. А в кондитерскую горничная сбегала очень быстро — надо же, какая исполнительная особа, хотя и глупая. Мы с Шерлоком собирались было покормить Джона, предлагая по очереди свою помощь, но он заявил, что у него оперировали ногу, а не руку. Убедившись, что поднос стоит удобно и Джон вполне справляется, мы оба набросились на сэндвичи и сладкое, чтобы поскорее хоть как-то утолить голод и не страдать от чудесного запаха бульона. Шерлок успел съесть сэндвич и волован, когда я заметил, что чашка в его руке как-то странно клонится вперед.

— Шерлок! Чай с простыней наверняка плохо отмывается!

Брат встряхнул головой.

— К тому же они практически закончились, — пробормотал он. — Надо было попросить у миссис Хадсон кофе. От еды меня разморило.

— Я доем, и ложитесь рядом, — сказал Джон. — Поспите.

— Не греши на еду, просто ты не спал, — я забрал у брата чашку. — Ложись, действительно. А я пока буду подлизываться к Джону: может, он и мне даст почитать новую повесть еще до ее окончания?

Джон доел бульон почти до конца — хороший знак. Миссис Хадсон пришла за посудой, и я попросил ее нас не беспокоить.

— Если что-то понадобится, мы вас позовем. Вам тоже нужно отдохнуть.

— Хорошо, сэр, — миссис Хадсон даже присела, а потом забрала поднос и ушла.

Шерлок со вздохом встал со стула, снял халат, скинул домашние туфли и осторожно перебрался через Джона к стенке. Он лег на бок, и я заметил, что он погладил руку Джона.

— Ложитесь как вам удобнее, дорогой, — сказал тот. — Нога-то левая. А вы спите на правом боку.

Шерлок, не открывая глаз, поцеловал Джона в плечо, повернулся носом к стенке и почти мгновенно уснул.

— Совсем я его замучил, — вздохнул Джон и провел рукой по его волосам, — мы еще и от сиделки отказались…

— А зачем она вам, господи?

Джон посмотрел на меня и усмехнулся.

— Как зачем? Вы, когда я вас в постель укладываю и рычу, чтобы не вставали хотя бы дня три, встаете?

— Нет, конечно, если обещал — лежу, — оскорбился я.

— Вообще не встаете? — уже откровенно засмеялся Джон. — А в ванную?

— Ну, в ванную — не считается. Как вы себе представляете — трое суток не…

— Вот именно, — перебил меня доктор. — А мне не встать. Обычно такие вещи поручают сиделке, но Шерлок заявил, что будет все делать сам.

— Ну и правильно заявил, — я пожал плечами. На мой взгляд, это само собой разумелось. — Если нужно — скажите мне, не будите его.

— Пока не нужно, это я к слову. Вам бы тоже поспать, Майкрофт. Не спали ведь? — улыбнулся Джон.

— Вы же знаете, что одна ночь для меня ничего не значит.

— Ну да, когда вы с бумагами возитесь, а не когда рывком в дорогу. Напугал я всех…

— Напугали, что уж.

— Я и сам испугался, — пробормотал Джон, пытаясь сесть в постели.

— Куда это вы? — всполошился я, не забывая, впрочем, говорить шепотом, чтобы не разбудить брата.

— Да просто затекла спина.

Это мне было более чем знакомо. Я постарался как можно осторожнее помочь Джону изменить положение, пересел со стула в изголовье кровати и стал разминать Джону плечи и лопатки. Уж я-то знаю, как затекает спина от непрерывного лежания.

— Прочная кровать у Шерлока, троих выдерживает, — пошутил я. Джон, не оборачиваясь, кивнул, но ничего не ответил. — Что такое, друг мой?

Я покачал головой и притянул Джона к себе, чтобы он оперся мне о плечо. Он опустил руку и вцепился в одеяло.

— Все будет хорошо, все пройдет, — я погладил его по голове.

— Я вчера испугался. Так испугался… до паники, — признался он и замолчал.

— Любой бы испугался, дорогой: вы потеряли сознание неожиданно, и операция…

— Операция, наркоз. Я смертельно боюсь хлороформа. Был почти уверен, что не проснусь больше, никогда уже не увижу ни его, ни вас…

— Господи, бедный вы мой…

— От хлороформа, бывает, просыпаются во время операции, а иногда не просыпаются вообще. Не всякий фельдшер может правильно рассчитать дозу. В сентябре у меня «ушел» пациент на столе. Всего-то надо было вскрыть нарыв, можно было обойтись уколом, но он просил усыпить его.

— Ему не повезло. Но вы не были виноваты, — сказал я как можно мягче.

— Стыдно…

— Отчего?

— Шерлок решил: я боюсь, что стоит мне заснуть — он сделает себе укол. Даже не упрекнул в таких мыслях, пообещал не делать этого. Терпит вот до сих пор. А мне не хватает духу признаться, чего именно я боюсь. Врач… господи…

— Врач — потому и знаете лучше других, что хлороформ опасен. Бояться не стыдно, милый мой доктор. Стыдно давать страху решать за вас. Вы поступили мужественно.

— Я расскажу ему. Лучше признаться в собственной слабости, чем давать ему повод винить себя. Я обязательно расскажу. Верите?

— Конечно.

Мы посидели пару минут молча, наконец Джон глубоко вздохнул и расслабился.

— А знаете, правда стало легче, — сказал он.

— И слава богу.