1887 год

На меня сегодня все показывали пальцем и смеялись, а я не понимал, что случилось. Даже в зеркало смотрел, думал, что лицо в чернилах. Оказалось, мне на спину прицепили бумажку. Снял, а там написано: «Кому нужен ничейный плакса? Цена одно пенни». Разревелся.

Как только появляюсь в классе, кто-нибудь обязательно начинает изображать нюни. Но мне все равно, я хожу с синяком под глазом. Какая-то гадина расцарапала ботинки Уилсона. Он решил, что это я сделал, и врезал мне.

Но Марлоу еще хуже. У него руки распухли от битья линейкой. Если мне с руками что-то сделают, я не знаю, что будет. Я, правда, скрипку не взял с собой. У меня четвертушка, а я из нее вырос. Но мне ее подарила бабушка, это память.

Отцу я так и не написал. Меня опять не навещали. Марлоу посоветовал, чтобы я не сопротивлялся, потому что если проглотить сразу, то не так противно. Я спросил, что проглотить? Он сказал: червяков.

Я приехал в школу под вечер, меня сразу отвели к брату. До сих пор с ужасом вспоминаю, как я вошел в палату. Шерлок в детстве много болел, и видеть его в постели было не так уж непривычно. Но не в таком состоянии. Он лежал на кровати в нетопленном лазарете, весь скукоженный, с прижатыми к лицу стиснутыми кулаками. Он даже не плакал, просто слезы текли совершенно беззвучно, как вода тонкой струйкой из кувшина. Лицо было все в ссадинах, слезы разъели щеки, и наверняка мальчику было очень больно. На мгновение я представил, как отец стоит около кровати, смотрит на него и говорит, что мужчины не плачут… Потом все мысли вымело у меня из головы, я взял Шерлока на руки и прижал к себе. Надо было что-то сказать, но я не мог произнести ни слова. Сидел молча и укачивал его, как маленького.

Внезапно Шерлок поднял голову и тихо вскрикнул:

— Ты не умер! Нет!

Его слова застали меня врасплох. Обычно мысли брата становились понятны мне еще до того, как он проговаривал их до конца. Я мог и предугадать заранее, что и почему придет ему в голову — все-таки мы хорошо знали друг друга. Наконец я понял: мальчик решил, что он умер, а значит, и меня видит на том свете.

— Конечно, родной, что ты? И ты не умер. Разве ты мог оставить меня одного? Все будет хорошо, я побуду с тобой, мне разрешили остаться, пока ты не поправишься.

Шерлок зарыдал:

— Майкрофт, забери меня отсюда!

Я предчувствовал, что он это скажет, и всю дорогу думал, как ему ответить. Забрать его я не мог, да он и сам, наверное, это понимал, ведь ему уже исполнилось девять и он всегда был куда умнее большинства сверстников. Но сейчас мне казалось, что я держу на руках совсем маленького ребенка, таким несчастным он был. Говорить, что мне некуда его увезти, а отец не захочет вернуть его домой, было бы и нелепо, и жестоко.

Я осторожно, чтобы не сделать еще больнее, прижал к себе плачущего брата и стал шептать ему на ухо:

— Давай не будем думать о том, что случится потом? Мы соскучились друг по другу, я никуда не уйду. Я тебя держу, мой мальчик. Чувствуешь, что я с тобой? Я хоть всю ночь буду держать тебя на руках, если понадобится, и твои ссадины заживут.

— Не надо на руках… — попросил Шерлок. — Вдруг кто-то увидит?

Он только стал немного успокаиваться, а тут вновь задрожал.

— Никто не увидит. Это же лазарет, сюда ночью никто не войдет, фельдшер спит уже, он же знает, что ты не один. — О том, что фельдшер не зашел бы в любом случае, я предпочел не думать. — А потом я стану приезжать, и тебя будут отпускать со мной. Знаешь, мне разрешили приезжать в дни посещений, вместо отца.

Сказал и подумал, что сам же нарушаю свой совет не думать о будущем, но было уже поздно.

— Больше ни одна тварь в школе не посмеет тебя обидеть, я ведь тоже когда-то здесь учился, старшеклассники меня еще помнят.

Шерлок обхватил меня за шею и стал целовать в щеку. А потом принялся жаловаться, но вовсе не на своих мучителей, а на то, что не может постоять за себя, что все время дает повод для насмешек, что вправду плакса. Я уже думал, что мальчика избили просто потому, что он слабее, но тут он дошел до червяков.

Его затащили за угол школы пятеро старшеклассников, и, по словам Шерлока, один из учителей, мистер Элмерз, видел это, но не стал вмешиваться. После недавно прошедшего дождя в червях недостатка не было. Сначала их просто клали Шерлоку на голову и засовывали за шиворот. Зная, насколько мальчик брезглив, я машинально спросил: не вырвало ли его. Оказалось, что он не успел позавтракать, и это его спасло. Он стиснул челюсти, их попытались разжать силой, и, когда червяков размазали по его лицу, он не удержался и от отчаяния пнул ногой не глядя.

— Я попал Фейну в… между ног. Знаешь, как он взвыл! Он прямо пополам сложился.