Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
489 мин, 50 сек 19114
— В детстве я болел всего раз, а попал в школу, когда мне исполнилось пять с половиной. Но это и хорошо, конечно, ведь мои ровесники еще не научились делать гадости, мы все были новичками и все боялись старшеклассников. Но совсем малышей все-таки не обижают. А вот уже в старших классах мне тоже пришлось поесть земли — правда, по собственному почину. Ребята на год младше нас решили провести обряд с червями над одним учеником первого класса. Я узнал об этом случайно. Надо сказать, что я был настолько далек от школьных конфликтов, что не задумывался… Меня не трогали, да. Во-первых, я был выше и выглядел внушительно, во-вторых, очевидно, вся школа хотела «дружить» с тем, кто мог уже лет в девять любому старшекласснику решить задания по математике. Словом, меня так не испытывали. А самому мне никогда не нравилась идея поиздеваться над кем-то, но так, вяло не нравилась, и я делал вид, что меня это просто не касается. И вдруг в библиотеке я услышал, как двенадцатилетние переростки сговариваются накормить землей шестилетку.
Каша кончилась. Шерлок посмотрел на пустую тарелку.
— А ты не поел…
— Ничего, дорогой, попью чаю. Все равно скоро спать. Рассказывать дальше?
— Да! Ты, значит, нашел их… и съел червей за мелкого?
— Именно, мой мальчик. Пока я соображал, как поступить, они ушли. Я сперва даже думал, не рассказать ли воспитателям, но потом понял, что этого делать нельзя. Была даже мысль, честно скажу, уйти и забыть, но стыдно стало, когда я подумал, что этот мальчишка, которого они хотят наказать, — твой ровесник. И я отправился на задний двор, в назначенное ими место. Когда пришел, то не знал, что делать дальше. Обидчики были младше меня на класс, а двое — даже на два класса, но зато всего их было аж пятеро, они уже держали свою жертву, а один засовывал ему в рот комок земли. Малыш вообще не сопротивлялся, только дрожал… Ну и я… в общем, я сказал им, чтобы они оставили ребенка в покое. Самый младший из этих пятерых заявил, что оставят, если я готов съесть червяков вместо мальчишки. Я еще… поторговался с ними. Сказал, что съем, если они в ответ дадут слово чести больше никогда не делать этого ни с кем. Они вошли во вкус и объявили, что тогда за мной двойная порция. Словом, это уже напоминало соглашение. Я съел землю с червями, мы пожали друг другу руки, и паренька выдали мне. Горсть земли он все-таки успел проглотить, так что я повел его сюда, к фельдшеру, который ужасно удивился, кстати. Взрослые тут делают вид, будто не понимают, что происходит с этими червями, и якобы верят, что каждый год находится один-два ученика, которые добровольно тянут в рот всякую пакость на глазах у старших, а старшие тут же ведут их в лазарет. Но не отвести в лазарет нельзя, ты ведь понимаешь… Так вот, фельдшер был настолько удивлен, что сказал мне: «Боже, Холмс, я ожидал этого от кого угодно, но не от вас!» Он решил, что именно я накормил ребенка землей. Ну, я пожал плечами и хотел уйти, но мальчишка, наверное, понял, что я сейчас уйду, а ведь я съел этой гадости куда больше, чем он… так что он меня выдал, и мне пришлось тоже терпеть клизмы и трубки. А потом ночевать в лазарете — так мне стало плохо, потому что, ты ведь знаешь, я человек брезгливый, а выглядело это все… довольно противно.
Шерлок слушал, обняв меня за шею, и, я готов был поклясться, очень жалел меня в этот момент. Потом мы выпили чаю, перебрались на постель и погасили лампу. Брат никак не мог уснуть, хотя согрелся и расслабился. Были еще важные вещи, которые я хотел ему сказать, но их лучше было отложить до завтра. Однако кое-что я хотел донести до брата сейчас.
— Не слушай тех, кто говорит, что мужчины не плачут, мой мальчик. Плачут, когда им очень больно, когда у них горе. И в том, что ты так живо на все реагируешь, нет ничего плохого. Но нельзя плакать перед теми, кто получает от твоих слез удовольствие. От этого не будет облегчения, мой дорогой, только досада. Если тебе захочется заплакать, ты скажи себе: «Они моих слез не увидят. Но приедет Майкрофт, я расскажу ему и тогда поплачу, если захочу». Хорошо? И пиши мне, к примеру: «На этой неделе набралось столько-то минут на слезы». Потом постепенно все пройдет.
— Хорошо.
Шерлок погладил меня по голове. Конечно, я же без каши остался… Он пообещал мне, что будет спать, и пожелал спокойной ночи.
Каша кончилась. Шерлок посмотрел на пустую тарелку.
— А ты не поел…
— Ничего, дорогой, попью чаю. Все равно скоро спать. Рассказывать дальше?
— Да! Ты, значит, нашел их… и съел червей за мелкого?
— Именно, мой мальчик. Пока я соображал, как поступить, они ушли. Я сперва даже думал, не рассказать ли воспитателям, но потом понял, что этого делать нельзя. Была даже мысль, честно скажу, уйти и забыть, но стыдно стало, когда я подумал, что этот мальчишка, которого они хотят наказать, — твой ровесник. И я отправился на задний двор, в назначенное ими место. Когда пришел, то не знал, что делать дальше. Обидчики были младше меня на класс, а двое — даже на два класса, но зато всего их было аж пятеро, они уже держали свою жертву, а один засовывал ему в рот комок земли. Малыш вообще не сопротивлялся, только дрожал… Ну и я… в общем, я сказал им, чтобы они оставили ребенка в покое. Самый младший из этих пятерых заявил, что оставят, если я готов съесть червяков вместо мальчишки. Я еще… поторговался с ними. Сказал, что съем, если они в ответ дадут слово чести больше никогда не делать этого ни с кем. Они вошли во вкус и объявили, что тогда за мной двойная порция. Словом, это уже напоминало соглашение. Я съел землю с червями, мы пожали друг другу руки, и паренька выдали мне. Горсть земли он все-таки успел проглотить, так что я повел его сюда, к фельдшеру, который ужасно удивился, кстати. Взрослые тут делают вид, будто не понимают, что происходит с этими червями, и якобы верят, что каждый год находится один-два ученика, которые добровольно тянут в рот всякую пакость на глазах у старших, а старшие тут же ведут их в лазарет. Но не отвести в лазарет нельзя, ты ведь понимаешь… Так вот, фельдшер был настолько удивлен, что сказал мне: «Боже, Холмс, я ожидал этого от кого угодно, но не от вас!» Он решил, что именно я накормил ребенка землей. Ну, я пожал плечами и хотел уйти, но мальчишка, наверное, понял, что я сейчас уйду, а ведь я съел этой гадости куда больше, чем он… так что он меня выдал, и мне пришлось тоже терпеть клизмы и трубки. А потом ночевать в лазарете — так мне стало плохо, потому что, ты ведь знаешь, я человек брезгливый, а выглядело это все… довольно противно.
Шерлок слушал, обняв меня за шею, и, я готов был поклясться, очень жалел меня в этот момент. Потом мы выпили чаю, перебрались на постель и погасили лампу. Брат никак не мог уснуть, хотя согрелся и расслабился. Были еще важные вещи, которые я хотел ему сказать, но их лучше было отложить до завтра. Однако кое-что я хотел донести до брата сейчас.
— Не слушай тех, кто говорит, что мужчины не плачут, мой мальчик. Плачут, когда им очень больно, когда у них горе. И в том, что ты так живо на все реагируешь, нет ничего плохого. Но нельзя плакать перед теми, кто получает от твоих слез удовольствие. От этого не будет облегчения, мой дорогой, только досада. Если тебе захочется заплакать, ты скажи себе: «Они моих слез не увидят. Но приедет Майкрофт, я расскажу ему и тогда поплачу, если захочу». Хорошо? И пиши мне, к примеру: «На этой неделе набралось столько-то минут на слезы». Потом постепенно все пройдет.
— Хорошо.
Шерлок погладил меня по голове. Конечно, я же без каши остался… Он пообещал мне, что будет спать, и пожелал спокойной ночи.
Страница 21 из 127
