Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
489 мин, 50 сек 19117
Он вскоре и правда уснул, слава богу, а ко мне сон не шел. Я вспоминал себя в школе, думал об отце. Ко мне, маленькому, в родительские воскресенья приезжала мама, а когда ее не стало, я был уже достаточно взрослым, к тому же в школе, очевидно, не нашлось людей до такой степени жестоких, чтобы издеваться над тем, кто только что похоронил мать. Но у Шерлока матери не было, как же я не подумал, что отец не сочтет нужным его навещать? Тем, к кому не приезжали родные, всегда приходилось тяжело, таких вечно травили и дразнили, желающих поиздеваться над слабыми хватало. Отец мог этого и не знать, ведь меня никогда не обижали. Мне не хотелось думать, что он был настолько равнодушен к младшему сыну, что сознательно отдал его на расправу. Он приехал, когда ему сообщили, что мальчик болен, и даже вызвал меня. Я очень, очень надеялся, что он хотел помочь.
Шерлок проснулся утром немного приободренным и чуть окрепшим. Он сам справился с завтраком, и до ланча мы разговаривали. Я рассказывал ему о колледже, он мне — о школе, но только хорошее. Некоторые занятия ему нравились, и, если бы не травля в классе, он бы уже добился первых успехов. После ланча брата потянуло в сон, и он расстроился, но я попросил его отдыхать спокойно и ни о чем не тревожиться: я пока осмотрюсь в школе.
Когда Шерлок уснул, я написал ему записку, что вернусь к четырем, сунул ее под подушку вместе с часами и вышел на улицу.
Из писем брата я знал, с кем он проживает в одной комнате. А вот для Уилсона, пинающего мяч на площадке за желтым корпусом, мое появление было полной неожиданностью — можно сказать, что у него в прямом смысле открылся от удивления рот. Впрочем, я давно знал Эда: он никогда не отличался быстротой реакции.
Уилсона поселили ко мне, когда я перешел в шестой. Мне всегда было трудно делить с кем-то комнату, но, сам будучи младшим, я жил с пареньком, которого во всем мире интересовал только греческий язык и немного история античности. В первый день он спросил, чем я увлекаюсь, услышал про математику, кивнул и тут же забыл о моем существовании. Не уверен, что за пять лет он выучил хотя бы мою фамилию — имя ему уж точно было неизвестно. Меня это устраивало. Моя помощь префекту состояла в основном в том, что я делал за него все письменные задания. Сам он был тихим, и представить его обижающим кого-то было невозможно. Его кровать стояла у стены и считалась лучшей в комнате, но вряд ли он задумывался об этом. Когда мой префект, закончив обучение, освободил место, я занял его на правах старшего, и после каникул на пороге возникло недоразумение по имени Уилсон. Мы жили в одной комнате четыре года, и когда я поступил в старшую школу в другом городе, то был уверен, что с Уилсоном больше никогда не встречусь. Я не стал бы искать его и сейчас, но парни, избившие Шерлока, учились с ним в одном классе.
— Холмс? Ты что тут делаешь?
— Ты только что назвал мою фамилию. Сложи два и два.
Я приготовился терпеливо ждать, пока завершится работа мысли, но, видимо, за время, что мы не виделись, Уилсон стал чуть сообразительнее. Уже через минуту до него дошло.
— Он что, твой брат?!
Вот теперь Уилсон испугался. Очевидно, расправа над новичком наделала в школе шума: черви-то были делом обычным, но избиение, после которого ребенок несколько дней лежит пластом… и, что ни говори, старший обязан был за мальчика заступиться.
— Ничего себе! Холмс, да почему же он никому не сказал? Вот дурак! Ох, извини…
— А что он должен был сказать?
— Что он твой брат, конечно. Думаешь, хоть один недоразвитый захотел бы обидеть брата Майкрофта Холмса? Да к нему бы все в друзья набивались! Но я его не обижал, клянусь! Учил немного, но я же не знал, что он твой брат! Больше никогда…
— А ты чей брат?
Нет, Эд так не понимает, ему, как и в детстве, надо все разжевывать…
— Уилсон, вот ты чей-то брат? Нет? У тебя, кажется, вообще нет братьев? Почему я никогда не заставлял тебя стелить мою постель или чистить ботинки? Не потому, что ты чей-то брат, правда? А тебя хоть раз в школе кто-то пальцем тронул? Нет ведь? И ты знаешь почему. Никто не хотел поссориться со мной.
— Но я же говорю, я не знал, что он твой брат! Я всем скажу, не сомневайся!
Все-таки он тупой. Ну и бог с ним. Во всяком случае, он теперь не посмеет не вступиться в случае чего, да и приглядывать станет получше. По сути, он не злой парень, просто равнодушный.
— Найди Кэлхема из выпускного класса. Скажи, что я приехал и жду его тут. Скажи, что я велел прийти обоим. Он поймет.
Уилсон позеленел, но ослушаться не посмел и убежал, забыв про мяч. Значит, я прав, и именно Кэлхема теперь боится вся школа. Что ж, тем лучше.
Шерлок проснулся утром немного приободренным и чуть окрепшим. Он сам справился с завтраком, и до ланча мы разговаривали. Я рассказывал ему о колледже, он мне — о школе, но только хорошее. Некоторые занятия ему нравились, и, если бы не травля в классе, он бы уже добился первых успехов. После ланча брата потянуло в сон, и он расстроился, но я попросил его отдыхать спокойно и ни о чем не тревожиться: я пока осмотрюсь в школе.
Когда Шерлок уснул, я написал ему записку, что вернусь к четырем, сунул ее под подушку вместе с часами и вышел на улицу.
Из писем брата я знал, с кем он проживает в одной комнате. А вот для Уилсона, пинающего мяч на площадке за желтым корпусом, мое появление было полной неожиданностью — можно сказать, что у него в прямом смысле открылся от удивления рот. Впрочем, я давно знал Эда: он никогда не отличался быстротой реакции.
Уилсона поселили ко мне, когда я перешел в шестой. Мне всегда было трудно делить с кем-то комнату, но, сам будучи младшим, я жил с пареньком, которого во всем мире интересовал только греческий язык и немного история античности. В первый день он спросил, чем я увлекаюсь, услышал про математику, кивнул и тут же забыл о моем существовании. Не уверен, что за пять лет он выучил хотя бы мою фамилию — имя ему уж точно было неизвестно. Меня это устраивало. Моя помощь префекту состояла в основном в том, что я делал за него все письменные задания. Сам он был тихим, и представить его обижающим кого-то было невозможно. Его кровать стояла у стены и считалась лучшей в комнате, но вряд ли он задумывался об этом. Когда мой префект, закончив обучение, освободил место, я занял его на правах старшего, и после каникул на пороге возникло недоразумение по имени Уилсон. Мы жили в одной комнате четыре года, и когда я поступил в старшую школу в другом городе, то был уверен, что с Уилсоном больше никогда не встречусь. Я не стал бы искать его и сейчас, но парни, избившие Шерлока, учились с ним в одном классе.
— Холмс? Ты что тут делаешь?
— Ты только что назвал мою фамилию. Сложи два и два.
Я приготовился терпеливо ждать, пока завершится работа мысли, но, видимо, за время, что мы не виделись, Уилсон стал чуть сообразительнее. Уже через минуту до него дошло.
— Он что, твой брат?!
Вот теперь Уилсон испугался. Очевидно, расправа над новичком наделала в школе шума: черви-то были делом обычным, но избиение, после которого ребенок несколько дней лежит пластом… и, что ни говори, старший обязан был за мальчика заступиться.
— Ничего себе! Холмс, да почему же он никому не сказал? Вот дурак! Ох, извини…
— А что он должен был сказать?
— Что он твой брат, конечно. Думаешь, хоть один недоразвитый захотел бы обидеть брата Майкрофта Холмса? Да к нему бы все в друзья набивались! Но я его не обижал, клянусь! Учил немного, но я же не знал, что он твой брат! Больше никогда…
— А ты чей брат?
Нет, Эд так не понимает, ему, как и в детстве, надо все разжевывать…
— Уилсон, вот ты чей-то брат? Нет? У тебя, кажется, вообще нет братьев? Почему я никогда не заставлял тебя стелить мою постель или чистить ботинки? Не потому, что ты чей-то брат, правда? А тебя хоть раз в школе кто-то пальцем тронул? Нет ведь? И ты знаешь почему. Никто не хотел поссориться со мной.
— Но я же говорю, я не знал, что он твой брат! Я всем скажу, не сомневайся!
Все-таки он тупой. Ну и бог с ним. Во всяком случае, он теперь не посмеет не вступиться в случае чего, да и приглядывать станет получше. По сути, он не злой парень, просто равнодушный.
— Найди Кэлхема из выпускного класса. Скажи, что я приехал и жду его тут. Скажи, что я велел прийти обоим. Он поймет.
Уилсон позеленел, но ослушаться не посмел и убежал, забыв про мяч. Значит, я прав, и именно Кэлхема теперь боится вся школа. Что ж, тем лучше.
Страница 22 из 127
