1887 год

Они пришли минут через десять — двое оставшихся в школе из тех пятерых, с кем я три года назад заключал соглашение. Что ж, могли и не прийти — значит, свой авторитет я еще не растерял. Впрочем, авторитет этот, конечно, основывался не только на добровольно съеденных в свое время червяках. Как-то само собой так вышло, что в школе я считался последние годы кем-то вроде третейского судьи. Было ли это вызвано теми качествами, которые, по ожиданиям моих родителей, привели бы меня на пост премьер-министра, или просто играло роль то, что я никогда не отказывал в просьбах объяснить непонятное или легко разбирался в запутанных ребячьих ссорах — так или иначе, авторитет мой в школе был непререкаем, и со мной действительно хотели дружить. Я, впрочем, ни с кем не сближался, уважение на расстоянии меня более чем устраивало.

Кэлхем рискнул начать:

— Мы не знали, что он…

Этого я уже наслушался.

— Кэлхем, хоть ты-то не уподобляйся Уилсону. Какая разница, кто чей брат? Вы когда-то дали мне слово…

— Никого из нас там не было! — они заговорили разом, но я поморщился, второй тут же замолчал, и только Кэлхем рискнул продолжить:

— Мы не обещали, что никто в школе не будет делать этого, Холмс. Мы дали слово только за себя. Мы держим слово, ты можешь спросить у кого угодно.

— Кэлхем, тебе давно не двенадцать, это твой последний год здесь, и я знаю, что тебя боятся и уважают. Почему ты допускаешь, что в твоей школе толпой нападают на заведомо слабого?

— Мы не знали… нет, постой, мы не знали, что там происходит, в этом четвертом классе! Твой брат ни разу никому не пожаловался, даже своему префекту ничего не говорил. Я знал, что парня дразнили плаксой, но мало ли почему кто-то из малышни плачет. Я все узнал, только когда он застрял в лазарете на три дня. Я сам разберусь с теми, кто это сделал, Холмс, обещаю. Его больше не обидят, — он поднял на меня глаза и тут же отвел их в сторону. Понял. — НИКОГО больше не обидят. Мое слово.

Его приятель закивал.

Третья встреча произошла в комнате самоподготовки, где четвертый класс в полном составе трудился над задачами. Ирония судьбы — после истории с червяками, о которой спасенный мальчишка раззвонил одноклассникам, этот первый тогда класс чуть ли не за сияющего рыцаря меня почитал. И вот теперь к ним пришел учиться мой брат. Я уже понимал, что сейчас услышу.

Но Уилсон побывал и тут, и меня ждали. К их чести — ни один не сбежал. Вытолкнули мне навстречу Джоэла Крэйла — того самого мальчишку, который когда-то отделался горстью земли. Я сначала решил, что это парламентарий, но все оказалось хуже. «Я же не знал»…

Соглашения с четвертым классом я заключать не стал. Просто повернулся и вышел.

Когда без четверти четыре я вошел в лазарет, Шерлок лежал с книгой в одной руке и моими часами в другой.

— Вернулась мисс Нэш, — радостно сообщил он. — Она мне принесла книгу, которую я недавно брал в библиотеке. Смотри! «Копперфильд»! А отец не разрешал… — Тут он заметил, что я чем-то расстроен. — Майкрофт, что с тобой?

Я взглянул на книгу.

— Только начал? Читай, мой мальчик, потом обсудим. Давно проснулся?

— Час назад где-то. — Шерлок запомнил страницу и закрыл том. — Они же тебе не нагрубили? Эти… — Он подполз ко мне поближе, не вылезая из-под одеяла.

— Нет, что ты. Мне тут никто не нагрубит. Знаешь, мой мальчик, я никогда не рассказывал тебе, но, может быть, зря… дело в том, что, когда я учился тут, меня уважали даже, возможно, сильнее, чем я того заслуживаю. Стоило мне сегодня появиться перед всеми, и я слышал одну и ту же фразу: они не знали, что ты мой брат. Мне даже не нужно было что-то говорить им. А твой префект жил когда-то со мной в одной комнате. Не удивляйся, если он будет теперь заискивать перед тобой. И поверь — я не просил его об этом.

— Фу, ну и болван он тогда, — ответил Шерлок, придвинулся еще ближе и прислонился к моему боку. — Не расстраивайся из-за него. А я тоже болван — сказал мисс Нэш, что у меня отравление. Она на меня так посмотрела. — Он хихикнул.

— Кто такая мисс Нэш?

— Наша сиделка. Она хорошая.

Я взглянул на брата. Ссадины на лице стали заживать, но, конечно, невозможно было не догадаться, почему ребенок в лазарете.

— Землей же тоже можно отравиться, — улыбнулся я. — Хорошая сиделка — это отлично. Раньше тут была такая… миссис Даунтем, да. Говорили, что она храпит так, что в соседней деревне пугаются коровы. Но сегодня мы мисс Нэш отправим спать, как ты думаешь? Нам же не нужна сиделка?

Я гладил мальчика по голове и старался улыбаться, но на душе все еще скребли кошки, и Шерлока мой бодрый тон не обманул.

— Нет, не нужна, — заворковал он.

Наша бабушка говорила в шутку, что, когда Шерлок начинает ласкаться ко мне или к ней, он «воркует».

— Ты что, Майки? — спросил он, обнимая меня за шею.