Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
489 мин, 50 сек 19122
Я вдруг почувствовал, что ужасно устал. Надо было срочно брать себя в руки, чтобы не расстроить брата. Обычно, когда ему казалось, что со мной что-то не так, он замыкался в себе. Если сейчас он в такой ситуации льнет ко мне, то, видимо, я выгляжу не лучше, чем он вчера вечером.
— Ты можешь больше никого не бояться здесь, мой мальчик. Не знаю, будут ли у тебя друзья, но уж как ты сам захочешь. И чувствуешь ты себя уже гораздо лучше, правда? Но мы никому об этом не скажем, чтобы нас не трогали еще два дня.
Шерлок поцеловал меня в щеку.
— Я тебя очень люблю. — Он помолчал, думая о чем-то своем, и повторил: — Очень.
У меня получилось улыбнуться.
— Я знаю, мой мальчик. Я тоже тебя очень люблю.
Сиделка принесла чай. Молодая женщина, симпатичная, приятное лицо. Я спросил, не знает ли она, у кого поблизости можно снять комнату на год, чтобы останавливаться там раз в две недели на выходные. Мне ведь предстояло приезжать в субботу, все воскресенье было в нашем распоряжении. Мисс Нэш обещала, что найдет комнату, и уже через неделю я смогу там ночевать. Когда Шерлок осознал, что следующий день посещения уже через неделю, он и вовсе просиял.
После ужина мы убедили сиделку отправиться отдыхать. Перед уходом она принесла постель и застелила вторую кровать. Кажется, Шерлок немного скуксился, но ничего не сказал. Сам я решил, что все равно лягу рядом с ним, бог с ней, со второй кроватью. В лазарете по правилам вечно открыто окно, и брат постоянно ежился и кутался в одеяло, мне казалось, что он мерзнет.
Я задремал, обнимая брата, и чувствовал какое-то умиротворение, когда он обнимал меня и прижимался во сне, наверное, так чувствует себя курица-наседка, когда цыпленок сидит у нее под крылом… господи, я точно спал, если начал сравнивать себя с курицей.
Но я не спал, мысли наползали одна на другую. Я не был наседкой с этими первоклашками три года назад, хоть они и ходили за мной всем выводком, преданно заглядывая в глаза. Но я относился к ним хорошо. Они были ровесниками моего брата… как из этих встрепанных цыплят выросли петушки, способные заклевать любого? Как Крэйл, который давился землей на заднем дворе, мог теперь с удовольствием травить слабого?
— Интересно, как его зовут? — услышал я голос Шерлока. —Того мальчика, за которого ты ел червей.
— Крэйлом, — машинально ответил я и проснулся.
— Это Крэйл? Джоэл? — удивился брат. — Как странно. Получается, он просто трус?
— Наверное, мой дорогой. Я весь день пытаюсь понять, что заставило того, кого самого унижали, когда он был слабым и беззащитным, почувствовать безнаказанность и начать обижать других. И не я ли виноват, что эти мальчишки выросли такими жестокими и равнодушными. Тогда я не то чтобы опекал их, но они считались вроде бы как под моим покровительством…
— Да они глупые. Учатся так себе. Занять себя ничем не могут. Они же не все в классе такие. Остальные просто боятся, а кому-то все равно, но если другие решили повеселиться — почему бы тоже не посмеяться над кем-то? Ты был не учителем, а таким же учеником. Ведь учителя делают вид, что ничего не знают.
— Унижать кого-то и смеяться? Над чем же тут смеяться, Шерлок?
— Они считают, что это смешно. Знаешь, когда меня выпороли, было не очень больно — и все знают, что больно сечь не будут. Зато это очень обидно. Наверное, каждый думает: вот дурак, он попался, но я-то буду умным, я знаю правила. И кажется, тут главное правило: ни во что не влезать, если тебя не трогают. Но мне это точно не нравится.
— Пообещай мне одну вещь, мой мальчик, прошу тебя. Ни сейчас, ни когда ты вырастешь, не обижай тех, кто заведомо слабее тебя, а если сильные нападают на слабого — постарайся помочь ему, даже если он не похож на всех, смешон, нелеп или в чем-то виноват. Главное — никогда не становись частью толпы.
— Не буду. Честное слово. Майкрофт, у нас в классе есть один мальчик… я хотел спросить…
Он рассказал мне о бедолаге по фамилии Марлоу. Странно, я его совсем не помнил.
— Я думаю, Шерлок, чем меньше воспитатели донимали бы этим мальчиков, тем быстрее они забывали бы о подобных привычках. А уж сверстники… чем больше его дразнят, тем меньше шансов, что привычка пройдет. Я не знаю, что он за человек, и вовсе не призываю тебя дружить с ним, но смеяться над ним не надо, пожалуйста.
— Я и не смеюсь. Но я от него сбегал, когда он хотел со мной поговорить, — скуксился Шерлок. — А он мне помочь хотел, советовал сразу отцу написать, чтобы тот приехал. — Он вздохнул. — А еще вот я слышал про Бозуорта…
Когда я услышал про услуги, то мгновенно похолодел, и сон с меня слетел окончательно.
— Даже думать не думай к нему приближаться, слышишь?!
Шерлок смотрел на меня с испугом. Еще бы — такие всплески чувств мне были не свойственны.
— Не подойду…
Но он, конечно, не понимал, что меня напугало, а я не мог решить: объяснить брату, каких услуг требует этот тип, или не стоит? Но ведь не скажу я — скажет кто-то другой. И что хуже, это может оказаться сам Бозуорт…
— Ты можешь больше никого не бояться здесь, мой мальчик. Не знаю, будут ли у тебя друзья, но уж как ты сам захочешь. И чувствуешь ты себя уже гораздо лучше, правда? Но мы никому об этом не скажем, чтобы нас не трогали еще два дня.
Шерлок поцеловал меня в щеку.
— Я тебя очень люблю. — Он помолчал, думая о чем-то своем, и повторил: — Очень.
У меня получилось улыбнуться.
— Я знаю, мой мальчик. Я тоже тебя очень люблю.
Сиделка принесла чай. Молодая женщина, симпатичная, приятное лицо. Я спросил, не знает ли она, у кого поблизости можно снять комнату на год, чтобы останавливаться там раз в две недели на выходные. Мне ведь предстояло приезжать в субботу, все воскресенье было в нашем распоряжении. Мисс Нэш обещала, что найдет комнату, и уже через неделю я смогу там ночевать. Когда Шерлок осознал, что следующий день посещения уже через неделю, он и вовсе просиял.
После ужина мы убедили сиделку отправиться отдыхать. Перед уходом она принесла постель и застелила вторую кровать. Кажется, Шерлок немного скуксился, но ничего не сказал. Сам я решил, что все равно лягу рядом с ним, бог с ней, со второй кроватью. В лазарете по правилам вечно открыто окно, и брат постоянно ежился и кутался в одеяло, мне казалось, что он мерзнет.
Я задремал, обнимая брата, и чувствовал какое-то умиротворение, когда он обнимал меня и прижимался во сне, наверное, так чувствует себя курица-наседка, когда цыпленок сидит у нее под крылом… господи, я точно спал, если начал сравнивать себя с курицей.
Но я не спал, мысли наползали одна на другую. Я не был наседкой с этими первоклашками три года назад, хоть они и ходили за мной всем выводком, преданно заглядывая в глаза. Но я относился к ним хорошо. Они были ровесниками моего брата… как из этих встрепанных цыплят выросли петушки, способные заклевать любого? Как Крэйл, который давился землей на заднем дворе, мог теперь с удовольствием травить слабого?
— Интересно, как его зовут? — услышал я голос Шерлока. —Того мальчика, за которого ты ел червей.
— Крэйлом, — машинально ответил я и проснулся.
— Это Крэйл? Джоэл? — удивился брат. — Как странно. Получается, он просто трус?
— Наверное, мой дорогой. Я весь день пытаюсь понять, что заставило того, кого самого унижали, когда он был слабым и беззащитным, почувствовать безнаказанность и начать обижать других. И не я ли виноват, что эти мальчишки выросли такими жестокими и равнодушными. Тогда я не то чтобы опекал их, но они считались вроде бы как под моим покровительством…
— Да они глупые. Учатся так себе. Занять себя ничем не могут. Они же не все в классе такие. Остальные просто боятся, а кому-то все равно, но если другие решили повеселиться — почему бы тоже не посмеяться над кем-то? Ты был не учителем, а таким же учеником. Ведь учителя делают вид, что ничего не знают.
— Унижать кого-то и смеяться? Над чем же тут смеяться, Шерлок?
— Они считают, что это смешно. Знаешь, когда меня выпороли, было не очень больно — и все знают, что больно сечь не будут. Зато это очень обидно. Наверное, каждый думает: вот дурак, он попался, но я-то буду умным, я знаю правила. И кажется, тут главное правило: ни во что не влезать, если тебя не трогают. Но мне это точно не нравится.
— Пообещай мне одну вещь, мой мальчик, прошу тебя. Ни сейчас, ни когда ты вырастешь, не обижай тех, кто заведомо слабее тебя, а если сильные нападают на слабого — постарайся помочь ему, даже если он не похож на всех, смешон, нелеп или в чем-то виноват. Главное — никогда не становись частью толпы.
— Не буду. Честное слово. Майкрофт, у нас в классе есть один мальчик… я хотел спросить…
Он рассказал мне о бедолаге по фамилии Марлоу. Странно, я его совсем не помнил.
— Я думаю, Шерлок, чем меньше воспитатели донимали бы этим мальчиков, тем быстрее они забывали бы о подобных привычках. А уж сверстники… чем больше его дразнят, тем меньше шансов, что привычка пройдет. Я не знаю, что он за человек, и вовсе не призываю тебя дружить с ним, но смеяться над ним не надо, пожалуйста.
— Я и не смеюсь. Но я от него сбегал, когда он хотел со мной поговорить, — скуксился Шерлок. — А он мне помочь хотел, советовал сразу отцу написать, чтобы тот приехал. — Он вздохнул. — А еще вот я слышал про Бозуорта…
Когда я услышал про услуги, то мгновенно похолодел, и сон с меня слетел окончательно.
— Даже думать не думай к нему приближаться, слышишь?!
Шерлок смотрел на меня с испугом. Еще бы — такие всплески чувств мне были не свойственны.
— Не подойду…
Но он, конечно, не понимал, что меня напугало, а я не мог решить: объяснить брату, каких услуг требует этот тип, или не стоит? Но ведь не скажу я — скажет кто-то другой. И что хуже, это может оказаться сам Бозуорт…
Страница 24 из 127
