1887 год

Второй кусочек сахара утонул в чашке, Майкрофт отложил щипчики, крепко обхватил меня. Кровь бросилась мне в лицо, но я не сопротивлялся, когда он усадил меня себе на колени.

— Этот чай тоже остынет, — сказал он.

Господи, ну зачем так? Я обнял брата за шею и заплакал, скукожившись на его коленях. Какое-то время Майкрофт гладил меня по спине и молчал.

— Ничего, родной, зато станет легче.

— Он прав — мерзость, только не там, где он ее видит… — пробормотал я.

— Послушай меня, мой мальчик. Ты был влюблен, тебе было хорошо рядом с ним. Помни это, оставь себе все светлое. Не думай о нем плохо и не пачкай его сам для себя. Тебе не надо ни презирать его, ни ненавидеть. У тебя вся жизнь впереди, чтобы ты мог потом любить кого-то, не начинай сейчас с ненависти.

— Я не хочу больше любить.

— Это тоже пройдет, ты не сможешь жить без любви, да и не захочешь. Просто нужно время.

— Какая разница? Какое время? — простонал я. — Что, вторая попытка? Потом какая по счету? Мне не нужны все эти вздохи, эти чертовы платонические идеалы, вся эта возвышенная чушь. Если я влюблен в мужчину — я его хочу. Те двое, про которых говорил Брайан… Никто там свечку не держал, и многие им завидуют, на самом деле, — но они же посмели быть так непристойно счастливы!

— Но, дорогой мой, кто тебе сказал, что первый же человек, в которого ты влюбишься, должен полюбить тебя в ответ? Чаще всего так ни у кого не бывает. Тем двоим, возможно, повезло найти друг друга. А возможно, и они всего лишь удовлетворяют свое «хочу». Для начала человеку надо научиться отделять чувства от желаний, чтобы потом долго учиться соединять их снова.

Я чуть отпрянул и посмотрел на него.

— Майкрофт, я хорошо умею различать, когда люди лгут. И разговоры о невесте — ты прав, они не вдруг. Он просто испугался. Вся эта возвышенность его более чем устраивала — разговоры, дружеские объятия, прогулки под руку. Представляешь, чего мне вообще все это стоило?

Майкрофт вытер мне щеки.

— Ему нравилось состояние «на грани», как будто ожидание чего-то романтического… — сказал он. — Это свойственно молодым людям, живущим больше эмоциями, чем головой. Ему хотелось романтики, у тебя кипела кровь, но дело в том, что оба вы не любили друг друга по-настоящему. Поэтому он испугался, а ты почувствовал себя оскорбленным. Мне очень жаль тебя, мой мальчик, но сам не жалей себя. Ты не потерял ничего, зато сделал первый шаг на пути, полном, поверь, не только разочарований.

Я прислонился к его плечу и опять раскис. Правда, на этот раз слезы принесли облегчение.

— У тебя еще все будет: и желания, и любовь, и взаимность, — сказал Майкрофт. — И не отказывайся от чувств, не надо. Всякая любовь — сама по себе счастье.

Двадцать три года. Сижу у брата на коленях, как маленький. Всего лишь констатирую сей вопиющий факт. Признаться, Майкрофт меня удивил и застал врасплох: я не ожидал от него таких нежностей. Но я выработал в себе привычку больше доверять действиям — они выдают истину. Может быть, именно поэтому я и был так разочарован трусостью Брайана. Потому что видел совершенно иное.

Интересно, что этот жест означает со стороны Майкрофта? Это порыв, или он рассчитал, что за этим последует? Тем не менее, думая все это, я не собирался слезать с его колен. К черту — мне плохо, и я имею право.

— Как же ты меня только терпишь? — вздохнул я.

— Забавный вопрос в контексте разговора о любви, мой мальчик.

— Я соскучился по тебе.

— Я себе часто представлял, как ты приедешь после учебы и поселишься тут. Из чистого эгоизма — я рад, что это произошло даже раньше, чем я думал.

— А сам говоришь, что я не протяну тут и трех месяцев.

— Ты мне не раз писал, что надеешься снять квартиру в Лондоне, неподалеку от меня… Я реалист, Шерлок. Тебе быстро станет со мной скучно. Впрочем, пока до этого еще далеко, не так ли?

Я потерся лбом о его щеку.

— Все равно я от тебя никуда не денусь.

— Не сомневаюсь. Нам даже в голову не придет куда-то деваться друг от друга. Я так даже завтра от тебя никуда не уйду. Как раз сегодня начальник департамента сокрушался, что вот уже четыре месяца видит меня на работе каждый день. Так что служба переживет без меня, если я устрою выходной. Есть планы?

— И тебя можно будет куда-нибудь вытащить из дома? — оживился я.

— Я отдаю свою лень в твои руки, — улыбнулся Майкрофт. — А сейчас пойдем, я тебя уложу, а? Постель в твоей комнате уже разобрана.

— Вот! — притворно нахмурился я. — Уже решил от меня избавиться. А я, между прочим, хочу есть.

— Отнюдь нет. Так быстро ты от меня на сегодня не отделаешься. Ты ляжешь, а я тебе туда принесу.

— Боже! — рассмеялся я. — Какой комфорт!

Поцеловал Майкрофта в щеку и слез с его колен.