Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
489 мин, 50 сек 19262
Я обещал мальчику привезти ему кое-какие книги в подарок. Мы еще с час беседовали о литературе, причем понемногу перешли на живое обсуждение рассказов доктора Уотсона. Удивительно, но я вынужден был согласиться с Шерлоком, что в дамском обществе приятно находиться. Время пролетело как-то незаметно, и я с чистой совестью уехал к себе в экипаже, отменив прогулку.
Шли дни. Раньше я терпеливо ждал, пока Шерлок с Джоном навестят меня, а теперь, когда выдавалось свободное время, мы собирались не только в «Диогене» или у меня дома, но и навещали наших дам. Постепенно они стали и«моими». Не говорю уже о том, что общение с Сесилом доставляло мне ни с чем не сравнимое удовольствие, хотя я старался не слишком демонстрировать это, боясь, что брат станет ревновать мальчика ко мне. Сложно сказать, кого из нас троих Сесил выделял больше. Джону уже не приходилось уговаривать меня ходить на прогулки. Мы все вместе ездили и в Гайд-парк, и в сад Холланда. Однажды я вывез всю нашу компанию за город на пикник.
Как-то в середине августа Шерлок с Джоном укатили в провинцию, расследовать убийство дворецкого в одном знатном семействе. На мне одном осталась почетная миссия развлекать дам. Я решил, что пора уже пригласить их ко мне домой на чай. Только я отослал приглашение, как Грей принес мне записку. Я развернул листок. Надо же! Питерс!
Когда-то я приглашал художника в клуб, неизменно заманивая его шоколадом. Но так уже получилось, что и у меня работы прибавилось, и у него тоже. Он неплохо поладил с лордом R, который все-таки заказал ему портрет жены и остался доволен результатом. Полотно я видел. Надо сказать, что Питерс отошел от своего обычного стиля, но при этом остался верен себе, и юная леди вышла вполне узнаваемой, однако картину сложно было назвать портретом в полном смысле слова. Она выглядела как некая мечта, фантазия о несбыточном. Молодой лорд тут же заказал Питерсу еще пару полотен, отдав сюжет полностью на откуп творцу.
Я подумал: почему бы нет, собственно? Наши дамы на Питерса явно должны были произвести впечатление. Я мог биться об заклад, что он сам захочет их нарисовать. Мимо таких лиц он не пройдет.
Таким образом, в субботу у меня за чаем собралась компания, состоящая из двух дам, мальчика и трех кавалеров. Трех, поскольку я решил, что в данном случае мой помощник должен обязательно присоединиться к нам и помочь, как я ему сказал, уничтожить четыре дюжины пирожных и большой пирог с малиной.
Грея я пригласил еще и потому, что он сдружился с Питерсом и мог бы морально поддержать и его, и меня заодно. Я все еще волновался и не чувствовал себя в дамском обществе достаточно свободно. Да и порог моего дома ни разу не переступала женская ножка. Прислугу, разумеется, в счет я не брал. Я попросил Грея также проследить, чтобы дамам было приятно находиться в моей холостяцкой берлоге. Он справился с задачей более чем успешно, даже расстарался. И, черт возьми, у меня на столе впервые стояли цветы. Я пригласил моего помощника-сердцееда без всякой опаски, ведь обе леди формально не были замужем, так что не представляли для Грея никакого интереса, а мне между тем очень хотелось узнать, совпадает ли его впечатление от дам, а особенно от миссис Форестер, с моим. На мнение Питерса я тоже рассчитывал, помня о его способности сразу увидеть человеческую суть.
Когда я представил нашего друга художника дамам, я, конечно, не мог не похвастаться его работами, и Грей был донельзя удивлен, когда я пригласил мисс Морстен и миссис Форестер ко мне в кабинет и показал им карандашные портреты на стенах. Потом мои гостьи внимательно изучили альбом и долго ахали, глядя на Будду. В комнату Шерлока и Джона я, конечно, водить их не стал. Грей по моей просьбе принес полотно в гостиную. Питерс, по своему обыкновению, не сразу поверил в искренность восторгов, но потом еще до чая сидел с таким выражением лица, будто его накормили шоколадом.
За столом, разумеется, разговор зашел об искусстве. Грей держал нейтралитет, мисс Морстен во вкусах сошлась со мной, а вот миссис Форестер, видимо, разделяла взгляды Питерса, а заодно и Шерлока. Она сразу взяла художника под крылышко, и я было удивился этому, пока она не сказала, что много слышала о Питерсе от моего брата.
Как я и предполагал, Питерс пришел с папкой, с которой, кажется, никогда не расставался. Он тут же попросил позволения запечатлеть дам. Я был уверен — и не ошибся, — что маэстро примется рисовать в первую очередь мисс Морстен.
Обычно Питерс не любил, когда кто-то смотрел, как он рисует, но вдруг позволил это Сесилу. Только просил мальчика молчать и не задавать вопросов. Удивительно, но шестилетний ребенок ни разу не раскрыл рта, пока Питерс рисовал мисс Мэри.
Шли дни. Раньше я терпеливо ждал, пока Шерлок с Джоном навестят меня, а теперь, когда выдавалось свободное время, мы собирались не только в «Диогене» или у меня дома, но и навещали наших дам. Постепенно они стали и«моими». Не говорю уже о том, что общение с Сесилом доставляло мне ни с чем не сравнимое удовольствие, хотя я старался не слишком демонстрировать это, боясь, что брат станет ревновать мальчика ко мне. Сложно сказать, кого из нас троих Сесил выделял больше. Джону уже не приходилось уговаривать меня ходить на прогулки. Мы все вместе ездили и в Гайд-парк, и в сад Холланда. Однажды я вывез всю нашу компанию за город на пикник.
Как-то в середине августа Шерлок с Джоном укатили в провинцию, расследовать убийство дворецкого в одном знатном семействе. На мне одном осталась почетная миссия развлекать дам. Я решил, что пора уже пригласить их ко мне домой на чай. Только я отослал приглашение, как Грей принес мне записку. Я развернул листок. Надо же! Питерс!
Когда-то я приглашал художника в клуб, неизменно заманивая его шоколадом. Но так уже получилось, что и у меня работы прибавилось, и у него тоже. Он неплохо поладил с лордом R, который все-таки заказал ему портрет жены и остался доволен результатом. Полотно я видел. Надо сказать, что Питерс отошел от своего обычного стиля, но при этом остался верен себе, и юная леди вышла вполне узнаваемой, однако картину сложно было назвать портретом в полном смысле слова. Она выглядела как некая мечта, фантазия о несбыточном. Молодой лорд тут же заказал Питерсу еще пару полотен, отдав сюжет полностью на откуп творцу.
Я подумал: почему бы нет, собственно? Наши дамы на Питерса явно должны были произвести впечатление. Я мог биться об заклад, что он сам захочет их нарисовать. Мимо таких лиц он не пройдет.
Таким образом, в субботу у меня за чаем собралась компания, состоящая из двух дам, мальчика и трех кавалеров. Трех, поскольку я решил, что в данном случае мой помощник должен обязательно присоединиться к нам и помочь, как я ему сказал, уничтожить четыре дюжины пирожных и большой пирог с малиной.
Грея я пригласил еще и потому, что он сдружился с Питерсом и мог бы морально поддержать и его, и меня заодно. Я все еще волновался и не чувствовал себя в дамском обществе достаточно свободно. Да и порог моего дома ни разу не переступала женская ножка. Прислугу, разумеется, в счет я не брал. Я попросил Грея также проследить, чтобы дамам было приятно находиться в моей холостяцкой берлоге. Он справился с задачей более чем успешно, даже расстарался. И, черт возьми, у меня на столе впервые стояли цветы. Я пригласил моего помощника-сердцееда без всякой опаски, ведь обе леди формально не были замужем, так что не представляли для Грея никакого интереса, а мне между тем очень хотелось узнать, совпадает ли его впечатление от дам, а особенно от миссис Форестер, с моим. На мнение Питерса я тоже рассчитывал, помня о его способности сразу увидеть человеческую суть.
Когда я представил нашего друга художника дамам, я, конечно, не мог не похвастаться его работами, и Грей был донельзя удивлен, когда я пригласил мисс Морстен и миссис Форестер ко мне в кабинет и показал им карандашные портреты на стенах. Потом мои гостьи внимательно изучили альбом и долго ахали, глядя на Будду. В комнату Шерлока и Джона я, конечно, водить их не стал. Грей по моей просьбе принес полотно в гостиную. Питерс, по своему обыкновению, не сразу поверил в искренность восторгов, но потом еще до чая сидел с таким выражением лица, будто его накормили шоколадом.
За столом, разумеется, разговор зашел об искусстве. Грей держал нейтралитет, мисс Морстен во вкусах сошлась со мной, а вот миссис Форестер, видимо, разделяла взгляды Питерса, а заодно и Шерлока. Она сразу взяла художника под крылышко, и я было удивился этому, пока она не сказала, что много слышала о Питерсе от моего брата.
Как я и предполагал, Питерс пришел с папкой, с которой, кажется, никогда не расставался. Он тут же попросил позволения запечатлеть дам. Я был уверен — и не ошибся, — что маэстро примется рисовать в первую очередь мисс Морстен.
Обычно Питерс не любил, когда кто-то смотрел, как он рисует, но вдруг позволил это Сесилу. Только просил мальчика молчать и не задавать вопросов. Удивительно, но шестилетний ребенок ни разу не раскрыл рта, пока Питерс рисовал мисс Мэри.
Страница 97 из 127
