Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
489 мин, 50 сек 19264
Когда я увидел готовый набросок, я удивился. Мне сначала показалось, что Питерс впервые ошибся в оценках. Я предполагал, что он сможет уловить непосредственность мисс Морстен, ее искренность и открытость, а она вышла на рисунке погруженной в себя и со странной печатью горести на лице. Но дамы, увидев портрет, склонились над листом и зашептали: «Удивительно, как так можно угадать?».
— Майлз, — Сесил подергал Питерса за рукав. Еще раньше тот попросил мальчика называть его по имени. — Почему?
— Ты вряд ли помнишь мисс Морстен такой. Но твоя мама помнит.
Я подумал, чего же я не знаю о мисс Мэри? Хотя тут же припомнил, как во время нашего первого разговора в зоосаде она как-то странно запнулась, когда упоминала о второй семье, в которой работала. Мне бы стоило повнимательнее присмотреться к дамам. Мне не хотелось, чтобы наши планы и будущая просьба причинили им хоть малейшую боль.
— А ты нарисуешь мне Мэри «сейчас»? — попросил Сесил. — Не тогда, а сейчашную.
— Нынешнюю, — поправил Питерс. — Обязательно.
Настала очередь портрета миссис Форестер. Сесил смотреть не стал, а попросил у меня альбом и забрался с ним ко мне на колени. Пока Питерс работал, мальчик шепотом спрашивал меня о рисунках. Особенно заинтересовал его портрет маленького Шерлока. Занятый разговором с ребенком, я с трудом улавливал суть беседы Питерса и миссис Форестер, но видел, что оба они улыбались.
— Ну вот, — сказал Питерс, когда наконец закончил рисунок.
Он передал лист миссис Форестер, и та вдруг засмеялась. Через ее плечо на портрет взглянула мисс Мэри — и рассмеялась тоже. Подбежал Сесил, посмотрел на рисунок и захлопал в ладоши. Работами Питерса можно было восхищаться и, уж конечно, удивляться, Шерлок говорил, что у нашего общего друга есть какие-то гротескные и даже пугающие рисунки, но я ни разу не видел такой реакции. Грей, в свою очередь, улыбнулся и почему-то смутился. Наконец лист попал ко мне в руки; нет, я не рассмеялся, я только широко раскрыл глаза от удивления. На каменной стене, напоминающей античные развалины, лежал сфинкс с головой миссис Форестер. Волосы на голове сфинкса были собраны в фантастическую прическу, а грудь прикрыта широким ожерельем наподобие египетских. Питерс дал волю фантазии еще и в том, что сделал волосы сфинкса черными. Странно, но рисунок не казался мне смешным или шаржированным. Женщина-кошка смотрела мне прямо на меня, и выражение ее глаз будто менялось.
— Почему так? — спросил я совершенно по-детски.
Питерс пожал плечами и ответил односложно:
— Загадка.
Мне очень хотелось забрать рисунок себе, но мисс Морстен меня опередила и выпросила портрет подруги.
— Спасибо, мистер Питерс, — миссис Форестер подошла к художнику и протянула ему руку. Тот почтительно ее пожал. — Чем я смогу вас отблагодарить?
— Мистер Холмс говорил, что вы с ним репетируете дуэт. Мне можно будет послушать? — маэстро покраснел.
— Конечно!
Значит, Шерлок виделся с Питерсом, но мне почему-то не сказал, хотя раньше он всегда упоминал о своих визитах в Сохо и передавал от маэстро приветы. В каком настроении брат навещает его? В каком состоянии? Но я, по крайней мере, утешал себя тем, что у меня Шерлок все еще бывает регулярно, пусть даже он приходит не один.
Алан Грей
Прошло несколько недель после возвращения шефа из Норвегии, и настроение его стало меняться по несколько раз на день. Всегда спокойный и, я бы сказал, величественный на людях, наедине со мной мистер Холмс вдруг стал напоминать себя прежнего, десятилетней давности, когда его настроение во многом зависело от того, как часто навещал его младший брат и в каком состоянии при этом находился. Тогда я с трудом переносил казавшегося мне заносчивым и отстраненным младшего Холмса. Честно говоря, я его сильно недолюбливал, считая, что он пренебрегает отношением любящего его брата, не даря в ответ даже обычной привязанности. За последние годы я вроде бы уверился, что был не прав: Шерлок Холмс — человек скрытный, говорил я себе, но он привязан к брату, старается проявлять заботу о нем как может, их отношения наладились и шеф счастлив. И вот пожалуйста — история сделала виток и укусила себя за хвост.
Около трех недель прошло с того дня, как я встречал на конюшне доктора с дамой и мальчиком и демонстрировал им огромную пегую корову. С тех пор дамы успели побывать у шефа в гостях, дважды он уделял им время на прогулках, доктор навещал его то дома, то в клубе как обычно, а вот любимый братец все чаще стал ограничиваться передаваемыми приветами. Шерлок Холмс всячески избегал оставаться с моим шефом наедине. Как-то раз он приехал в «Диоген» вместе с Макдональдом, вернее одновременно с ним, и одновременно же ушел через полчаса. В эту пятницу шеф не выдержал и послал на Бейкер-стрит телеграмму с призывом брату«просто так» приехать навестить его,«пока Джон у пациентов». Шерлок Холмс приехал, пробыл в клубе около четверти часа и убежал со словами: «Вечно ты о еде, господи, да не хочу я ничего!».
— Майлз, — Сесил подергал Питерса за рукав. Еще раньше тот попросил мальчика называть его по имени. — Почему?
— Ты вряд ли помнишь мисс Морстен такой. Но твоя мама помнит.
Я подумал, чего же я не знаю о мисс Мэри? Хотя тут же припомнил, как во время нашего первого разговора в зоосаде она как-то странно запнулась, когда упоминала о второй семье, в которой работала. Мне бы стоило повнимательнее присмотреться к дамам. Мне не хотелось, чтобы наши планы и будущая просьба причинили им хоть малейшую боль.
— А ты нарисуешь мне Мэри «сейчас»? — попросил Сесил. — Не тогда, а сейчашную.
— Нынешнюю, — поправил Питерс. — Обязательно.
Настала очередь портрета миссис Форестер. Сесил смотреть не стал, а попросил у меня альбом и забрался с ним ко мне на колени. Пока Питерс работал, мальчик шепотом спрашивал меня о рисунках. Особенно заинтересовал его портрет маленького Шерлока. Занятый разговором с ребенком, я с трудом улавливал суть беседы Питерса и миссис Форестер, но видел, что оба они улыбались.
— Ну вот, — сказал Питерс, когда наконец закончил рисунок.
Он передал лист миссис Форестер, и та вдруг засмеялась. Через ее плечо на портрет взглянула мисс Мэри — и рассмеялась тоже. Подбежал Сесил, посмотрел на рисунок и захлопал в ладоши. Работами Питерса можно было восхищаться и, уж конечно, удивляться, Шерлок говорил, что у нашего общего друга есть какие-то гротескные и даже пугающие рисунки, но я ни разу не видел такой реакции. Грей, в свою очередь, улыбнулся и почему-то смутился. Наконец лист попал ко мне в руки; нет, я не рассмеялся, я только широко раскрыл глаза от удивления. На каменной стене, напоминающей античные развалины, лежал сфинкс с головой миссис Форестер. Волосы на голове сфинкса были собраны в фантастическую прическу, а грудь прикрыта широким ожерельем наподобие египетских. Питерс дал волю фантазии еще и в том, что сделал волосы сфинкса черными. Странно, но рисунок не казался мне смешным или шаржированным. Женщина-кошка смотрела мне прямо на меня, и выражение ее глаз будто менялось.
— Почему так? — спросил я совершенно по-детски.
Питерс пожал плечами и ответил односложно:
— Загадка.
Мне очень хотелось забрать рисунок себе, но мисс Морстен меня опередила и выпросила портрет подруги.
— Спасибо, мистер Питерс, — миссис Форестер подошла к художнику и протянула ему руку. Тот почтительно ее пожал. — Чем я смогу вас отблагодарить?
— Мистер Холмс говорил, что вы с ним репетируете дуэт. Мне можно будет послушать? — маэстро покраснел.
— Конечно!
Значит, Шерлок виделся с Питерсом, но мне почему-то не сказал, хотя раньше он всегда упоминал о своих визитах в Сохо и передавал от маэстро приветы. В каком настроении брат навещает его? В каком состоянии? Но я, по крайней мере, утешал себя тем, что у меня Шерлок все еще бывает регулярно, пусть даже он приходит не один.
Алан Грей
Прошло несколько недель после возвращения шефа из Норвегии, и настроение его стало меняться по несколько раз на день. Всегда спокойный и, я бы сказал, величественный на людях, наедине со мной мистер Холмс вдруг стал напоминать себя прежнего, десятилетней давности, когда его настроение во многом зависело от того, как часто навещал его младший брат и в каком состоянии при этом находился. Тогда я с трудом переносил казавшегося мне заносчивым и отстраненным младшего Холмса. Честно говоря, я его сильно недолюбливал, считая, что он пренебрегает отношением любящего его брата, не даря в ответ даже обычной привязанности. За последние годы я вроде бы уверился, что был не прав: Шерлок Холмс — человек скрытный, говорил я себе, но он привязан к брату, старается проявлять заботу о нем как может, их отношения наладились и шеф счастлив. И вот пожалуйста — история сделала виток и укусила себя за хвост.
Около трех недель прошло с того дня, как я встречал на конюшне доктора с дамой и мальчиком и демонстрировал им огромную пегую корову. С тех пор дамы успели побывать у шефа в гостях, дважды он уделял им время на прогулках, доктор навещал его то дома, то в клубе как обычно, а вот любимый братец все чаще стал ограничиваться передаваемыми приветами. Шерлок Холмс всячески избегал оставаться с моим шефом наедине. Как-то раз он приехал в «Диоген» вместе с Макдональдом, вернее одновременно с ним, и одновременно же ушел через полчаса. В эту пятницу шеф не выдержал и послал на Бейкер-стрит телеграмму с призывом брату«просто так» приехать навестить его,«пока Джон у пациентов». Шерлок Холмс приехал, пробыл в клубе около четверти часа и убежал со словами: «Вечно ты о еде, господи, да не хочу я ничего!».
Страница 98 из 127
