40 миниатюр

Друг

Самого первого, единственного и настоящего друга десятилетний Олег впервые увидел, когда спускался по лестнице, чтоб выйти на улицу и, тайком от своих вредных родителей, купить пару пачек сигарет. Друг этот в то время… выглядел несколько необычно: сразу, как этот мальчуган попал ему на глаза, Олег решил, что у него нет правой ноги — культя, завершает которую колено, — и паренёк этот почему-то присел на свою культю; нет, поставил её на ступеньку и умоляюще смотрел на спускающегося Олега, — всё это он видел лишь издалека (свысока), но, стоило ему спуститься чуть ниже и присмотреться к этой необычной картине внимательнее, как… Олег не поверил своим глазам: на самом деле культи никакой не было, потому что нога была забетонирована в ступень лестницы… Чёрте что!

— Не понял!— удивился Олег, присмотревшись…

— Да я и сам не фига не понял!— удивлённо реагировал тот. — Чё у вас с домом?…

— Ты как сюда… попал?!— имел он ввиду ступень, проглотившую его ногу по колено.

— Возьми топор и отруби мне ногу, если я знаю, как я сюда попал!— с весёлой усмешкой отвечал тот. — Шизофрения полная!

— Какая шизофрения?!

— Я тут полдня уже торчу! Вокруг тишина! Мертвота! Я уж думал, что скоро и подохну с голода. Ты, слышь, братан, на тебе бабок, — полез он в карман, — купи мне поесть чё-нибудь.

— Какой «поесть»!— откровенно изумлялся Олег. — Ты чё, так и будешь сидеть тут?

— Я есть хочу!— объяснял он ему тоном подростка, не евшего и не курившего уже с самого утра. — Потом кто-нибудь разберётся с этой фигнёй.

— А что тебе купить?— почесал Олег затылок. — А, может, я домой пока схожу, скажу родителям?…

— Ну сходи, — пожал тот плечами. — Мне бы поесть чего-нибудь.

— Ладно, жди здесь, я щас, — бросился Олег назад.

Пока изумлённый отец Олега (изумлён он был разительно больше своего отпрыска) пользовался телефоном, чтоб вызвать какую-нибудь импровизированную службу спасения, Олег бегал в киоск за сигаретами, якобы для друга, потому что друг Олега был на пару лет старше и при отце послал его за куревом («мужики, ёлки палки!, без курева подыхаю просто!»).

Приехали спасатели, различными путями выдолбили отверстие в лестнице, вызволили ногу этого загадочного бедолаги и, вроде бы, дело сделано, но… не до конца:

— Ну, ёлки палки!— долго пожимал тот руку Олега, — я твой должник! Если б ты не спускался, хрен знает, сколько б я ещё мог просидеть.

— Ну понятно, — скромно пытался вызволить Олег теперь свою руку из бесконечных (и странных) объятий-рукопожатий своего нового друга. — Только ты не сдавливай так ладонь, а то она болит у меня.

— Ладно, старина! Так, значит, ты не пойдёшь ко мне в гости? Отметили бы знакомство…

— Я ж тебе сто раз повторял, что некогда… Я…

— Ну смотри сам. Тогда я пошёл! Я тебе позвоню ещё. Ты мой настоящий друг, — спускался он по лестнице с такими словами. — Я чем-то должен отплатить тебе. Ох и друг ты… Просто класс! Ты себе даже не представляешь… — всё остальное стёр полутёмный — вечерний — подъезд, из которого вышел этот Миха. Он назвался Михой.

Олег, покачивая головой от сильного удивления, возвращался домой. Ему хотелось спокойно поиграть с компьютером и посмотреть видик в перерывах между убийствами времени (так называется компьютерная игра).

Он вошёл к себе в комнату, подошёл к компьютеру, собираясь включить его, но… в прихожей затрезвонил телефон. Олег насторожился (редко звонит он).

— Олег, — позвала его мать.

— Что, меня?— удивился Олег, подходя к телефону.

— Твой дружище, — пояснила она.

— Как ты мой номер-то узнал?— спросил Олег сразу, как поднёс ко рту трубку.

— Догадался!— хохотал тот. — У меня тоже телефон есть. Сказать тебе мой номер?

— Потом скажешь, я сейчас занят… Вернее, собираюсь заняться… Хотя, вообще-то, скажи; я тебе потом как-нибудь позвоню и… пообщаемся, в общем, если хочешь.

— Нам не о чём общаться, — сказал ему тот, — потому что смысл весь в том, что я должен помочь тебе чем-то, а чем тебе помочь… Вот в чём вопрос.

— Да и не надо ничем помогать, — пожал Олег плечами. — Отдыхай себе в своё удовольствие. Не обязательно…

— Некогда уж мне болтать, приятель!— перебил его тот. — Я позвоню тебе позже. Добряк?

— Да чего ты будешь звонить?— уже мямлил Олег (какой-то сильной придурью несло от этого друга; с ума он сводил, чувствовал Олег). — Не надо звонить… — но раздались короткие гудки, готовые продолжаться бесконечно, но прекратившиеся, как только Олег собрался положить трубку на рычаги; прекратились они словами уже знакомого голоса:— Кстати, а ты знаешь, что такое Господь Бог?

— Чего?— поднёс трубку ближе к уху ещё удивлённый Олег (хоть трубка уже и находилась в двух сантиметрах от рычажков, но Олег расслышал почти каждую букву).

— Что слышал, — ответил тот. — Если не знаешь, то… Бог, это родители твои: отец и мать, в одном лице. Понял?

— Чего понял-то?!— Но ответа не донеслось, кроме гудков, как будто приглушивший их голос был призрачным.

Воспитательница

— Дети! На прогулку!— запищала воспитательница.