40 миниатюр

— А можно полюбопытствовать?— с прежней — привычной — мягкостью обратился Земляной Червь к руководителю. — В чём именно здесь ложь?

— А ты сам не понял?

— Что в реальности Землю всё-таки порежут на туалетную бумагу?

— Да нет, — посерьёзнел тот.

— А в чём же?

— В детском лепете, — ответил ему тот правду. — Неплохо было бы тебе, Земель, уразуметь, что вовсе не обязательно выказывать перед всеми здесь собравшимися, весь свой ум, ибо у тебя его не так уж и много. И понимай всё это как хочешь.

— Каждый уверен в себе, — произнёс Земеля, перед тем как уйти. — Каждому свой кусок земли поперёк горла.

И Земляк направился в сторону выхода, ибо в этот день его выписывали из данной психбольницы.

Его каждый день выписывали, по нескольку раз в сутки.

Перевёрнутая урна

Бродил как-то по свету один человек. Долго бродил, пока не наткнулся на собственное зеркальное отражение. Человек этот очень мало понимал в жизни и сам для себя — не только для остальных — считался глупцом и полной бессмысленностью, но когда он подошёл к большому зеркалу, он решил, что оно есть та самая стеклянная дверь, которую он так долго искал… Вот он и увидел мудреца за этой стеклянной дверью, он только не мог понять, почему этот мудрец так на него похож и — главное — почему он одет также; что, у него нормальной одежды не нашлось? — вырядился в какие-то лохмотья! Он же МУДРЫЙ ))), так почему тоже бомж?!

— Ты видел где-нибудь перевёрнутую урну? — вдруг заговорил предполагаемый мудрец. Бомж Кеша не ожидал, что этот его двойник за стеклянной дверью спросит у него что-то.

— Ты сам на неё похож, — ответил ему на это Кеша. — И не задавай мне такие вопросы, посмотрись лучше в зеркало.

— Моё зеркало разбито, — говорило отражение, — потому что я попробовал поставить перевёрнутую урну на место.

— Её и твоё место на параше, — объяснил ему ситуацию бомж Кеша. Он как всегда был в своём репертуаре, из-за чего друзей у него не было, а врагов и подавно — смешон он был, этот бомж Кеша, и слыл местным дурнем.

— Ты так доволен собой, потому что опять наткнулся на стеклянную свою дверь, — не спросил, а предположил Кешин двойник.

— Нет, чмо, ошибаешься, — поправил его этот нетрезвый Кеша, — то были деревянные, дерьмовые и железные двери, а эта… моя долгожданная мечта — не заслоняй мне панораму-мылораму. К зеркалу я никогда не подойду; я в него не верю не потому что я дурак, а потому что все дураки — любят зерКАЛА. Наступит великий час, когда я открою эту дверь… Тогда та урна, которую ты пытался поставить себе на заднее место, опять перевернётся. И ты её уже не поднимешь; она не ванька-встанька.

— Я смотрю, ты очень мудрый человек, — заметил Кеше двойник. — Оттого-то тебя и называют дурачком, что понять не хотят. Но ты мне скажи, является ли самой лучшей местность, где тебя любят? Тебя ведь нигде не любят?…

— Любят только труп, — ответил ему пьяный Кеша. — Ту местность ты сам должен любить, пока тебя в ней не понимают. Это и есть самое лучшее.

Затем Кеша отогнал от «зазеркалья» своего двойника (тот действительно отошёл в сторону) и попробовал открыть свою долгожданную, настоящую стеклянную дверь…

… Но ему опять-таки помешали — опять прибежала эта треклятая продавщица. — Ну вы посмотрите на него! Опять он здесь! Опять у зеркала! Таня, опять вызывай милицию!

— Как? — не понимая залупала глазами прибежавшая Таня. — Его ж вчера забрали в дурдом! Он опять здесь?!

— Да пошли вы (в п-ду, коблы)! — забубнил сильно нетрезвый бомж Кеша, пока Таня мчалась к телефону и набирала 0-2 и одновременно 0-3.

— Как он нам уже надоел! — стонала оставшаяся с пьянчугой продавщица, пока подруга заменила её за прилавком. — Каждый день бедное зеркало бьёт! Вот придурок так придурок!

Пока милиция и скорая, обгоняя друг друга, спешили к гУМу, перевёрнутая бомжом Кешей урна так и продолжала лежать посреди улицы, и все желающие войти в ГУМ, обходили стороной кучку мусора, боясь задеть хоть одну — самую маленькую — мусоринку; никто не смел остановиться, собрать всё назад в урну и поставить её туда, где та всегда и стояла, словно подспудно каждый чувствовал, что все до единой детали этой перевёрнутой урны располагаются — каждая на своём месте и тронь, переверни, задень что-нибудь, как тут же в «деталях» этих начнётся беспорядок. А может быть и не только в деталях.

Что в имени тебе ё-моём?

Фанфик по С. Кингу: Девочка, которая любила Тома Гордона

— Как тебя зовут, девочка? — разбудил задремавшую и заблудившуюся в лесу Аню мужской голос.