40 миниатюр

А Алеантина так и продолжала сидеть на берегу моря, воображать, как из себя может выглядеть всё дно всех океанов; не увеличивается ли оно, раз волны к берегу не приплывают, а уплывают, в неведомую даль маня, где наверняка водятся подводные поклонники бездн, наверняка сожравшие всё дно, как безумные звёзды и ежи, думающие, что всё окружают бесконечные облака, весь космос, ВСЁ в туманных заоблачных глазах, как будто Алеантина развязала свой непрогараемый бюстгальтер, вырвала слева пробку, выронила сердце, в котором закалялась большая часть её души, и с такой же безразличной импульсивностью продолжала отсутствующе смотреть на… эфемерные волны гравитационного поля, которые не приплывали по одной (по очереди) к берегу, принося выброшенные со дна букеты цветов или падающие с неба звёзды, а — наоборот — пытались что-нибудь утащить, небрежно лежащее на берегу, хоть и на берегах не очень-то много встретится податливых слабым волнам и лёгких на отбой вещей; единственное, что волны с лёгкостью могли растворить в отравленной химикатами воде, не унося вглубь от берега дальше чем на семь волн, это весёлые и жизнерадостные мысли Алеантины. Наверное, им казалось, что раз лицо девушки красивое, то думает она о прекрасном, и волны с лёгкостью принимали «горькие пилюли» за сладкие.

О змее

— Стой, девочка! — выбил словно плетью у Марго телефон чей-то незнакомый голос. Ей даже показалось, что его руки, словно щупальцы осьминога… Вернее, пальцы.

Марго повернулась, чтобы смерить его взглядом, потому что этот упырь хлестнул по её мобильнику с такой силой, что на панельном полу лестничной клетки валялись теперь только одни осколки.

— Ты же не дура. Ты же понимаешь, как некрасиво отбивать парней у своих подруг, — посмотрел на пластмассовые осколки и он тоже. Убой! Это был тот любовник, под кем сейчас стонала её лучшая подруга. Ну, ведь не двойник же он?! Если так, то Марго впервые встретилась с подобной аномалией: клонирование мерзавцев.

— Пусти, урод! Возле подъезда стоит машина.

— Какая машина? Ты мне зубёнки-то не заговаривай!

— Я знала, что будет облава, поэтому добазарилась со своими пацанами: если через пять минут я не выйду из подъезда, они…

— А вообще, зря ты так плохо о нас думаешь! Мы не уроды. — Хотел он перейти на спокойный диалог с этой гламурной, но бешеной девицей (просто, чтобы она прекратила дёргаться). Как-то объяснить, что если человек не родился женщиной (не стал к примеру русалкой), то это не значит, что он полностью плохой. Но она забивала его и не давала промямлить ни звука.

— А кто вы?! Как раз уроды! Про вас ментам надо настучать, твари вонючие!

— Да успокойся ты!

— НЕ УСПОКАИВАЙ! Вы поднялись из морских глубин! Вы, гнусы!

— Кто мы?!

— СПРУТЫ.

— Это неправда! — полез он «щупальцами» к её шее.

— Рот мне не затыкай! — оттолкнула она его выкриком.

— Что ты хочешь? Любое желание!

— Ты думаешь, я не видела его?! — продолжала Марго тараторить своё. — У него же из-под одеяла шевелились щупальца!

— Это не то, о чём ты подумала!

— Ты что, хочешь сказать, у меня галлюцинации?!

— Ну, наконец-то до тебя начинает хоть что-то доходить!

— А ну-ка пусти меня, ты, недоносок! — продолжала она неустанно вырываться из силков этого «крикуна».

— Я тебе серьёзно говорю! Тебе реально показалось!

— Чё мне показалось? Чё ты, вообще, гонишь?!

— Он не спрут.

— А кто он?

— Он змей.

— КТО? — искривилась она от смеха. Она ожидала услышать что угодно, только не такое.

По крайней мере, это её успокоило. Потому что это была глупость. Может быть, полная глупость, но, во всяком случае, глупость — это великая сила, когда люди собрались подраться.

Недавно, прямо на её глазах, дети выкапывали мёртвого осьминога. Это своего рода игра в песочнице! Просто они сейчас «так» играют. Она убежала в страхе, чтобы не видеть всё это! А что, если вдруг зашевелится клешня и задавит ребёнка?!

Марго сидела на диком пляже. Она впервые пошла одна на пляж. Вернее, она сама не помнит, как там очутилась. Словно перед тем, как ступить ногами на песчаный берег, к ней подошёл главный герой фильма «Люди в чёрном» и стёр у неё память. А заодно и всех отдыхающих, потому что это был вполне нормальный пляж, отделанный по европейскому стандарту, словно офис парня, у которого врождённое цифровое мышление. Но на пляже совершенно никого не было! Поэтому она шла по песку и не обращала внимание на следы, видимо оставленные агрессивным осьминогом. Всем её вниманием завладел вопрос:«где все? Почему никого нет? Что здесь происходит?» Но, в конце концов, она пришла на пляж и, по-видимому, должна отдыхать. Другое дело, что она не помнит, как сюда попала и почему одна пришла. Поэтому вопросы её суетливы, как у человека, беспокоящегося, почему задерживается электропоезд (он пришёл сюда, на перрон и, как назло, диспетчер объявляет о задержке рейса: почему именно мне постоянно не улыбается удача).