40 миниатюр

— В самом конце двадцатого. Века, в смысле.

— Вон оно чё… Ну и как там было?

— А какой сейчас век?

— Секрет. Ты на вопрос не ответил.

— Да почти как сейчас. Я, только, по-своему ко всему относился. В смысле, смотрел на окружающие меня вещи со своей личной точки зрения.

— Ну и что ж это за точка такая?— Видимо, ей очень интересно было разговаривать с этим явно странным пареньком, если она не пыталась сделать вид интереса (она по себе знала, что, когда она делала какой-нибудь вид, что ей весело, когда грустно или ещё нечто подобное, то… в общем, она была врождённой артисткой и быстро вживалась в образ).

— Ну понимаешь, — тут же начал объяснять он, — я смотрел на людей, как на детей; всё мне казалось маленьким и незначительным, как тамагочи, и как эмоционально они воспринимали любое никчемушное явление, которое по сути-то и выеденного яйца не стоит… Одним словом, взрослые дети. А сейчас…

— Да!— воодушевилась она, — изменилось ли что-нибудь сейчас?… Просто, тогда ты один это понимал, а сейчас это понимают все. И… до поры до времени старались изменить так полюбившуюся в народе традицию, именуемую «молодость души»; то есть, они больше предпочитали бы молодость накапливать или сохранять — как у кого получится — в теле, а в душе накапливать… не старость — не состояние мудрого старика — а взрослость. Вот так вот, проснувшийся!

— Ты говоришь, до поры до времени?— говорил тот. — А что это за поры такие со временем были?

— Люди начали замечать, — отвечала Алеантина, как будто ей так не терпелось всё рассказать… в смысле, как будто она поверила, что этот молодой человек действительно проспал несколько веков подряд, — что планета наша… молодеет.

— Молодеет?— переспросил он, о очень многом успев задуматься в течение всего одной секунды, если не того меньше.

— Учёные установили. Им сначала показалось, что она — наоборот — стареет, да слишком-таки быстрее чем положено, а затем… они пришли в ужас. Представляешь себе?

— Стараюсь. А как она молодеет?— спросил он и тут же почувствовал себя тупицей.

— Как собака. С такой же скоростью. Видишь ли, папик мой профессор, лаборатории по исследованиям планеты (раньше изучали все космотела, что нас окружают, только Землю одну не трогали, а теперь отдали ей всё своё внимание), лаборатории находятся неподалёку. И информация о неожиданном увеличение скорости пришла очень и очень недавно. До этого планета молодела с обычной своей скоростью. А теперь… представь себе, она уменьшается не по дням, а по часам.

— А тебе отец всё сообщает? Все новости?

— Ни хрена он мне не сообщает. Просто этой ночью мне приснился вещий и кошмарный сон. Потому-то я и такая равнодушная ко всему сегодня.

— А как часто тебе снятся вещие сны?— Как и в предыдущем вопросе, в этом не прозвучало даже запаха на иронию, но Алеантина отреагировала:

— Если будешь издеваться, то вообще разговаривать не буду! Чё я с тобой разговариваю?!

— Извини, виноват, может быть.

— Я тебе вполне серьёзные вещи говорю! А он думает, что я издеваюсь над ним!

С тех пор больше ни она ни он не издевались друг над другом, а вполне спокойно и даже как-то дружелюбно общались: ей было интересно поделиться множеством новостей с отсталым человеком, так как сама она в жизни считала себя отсталой, была несколько одинокой, а для него составляло большой интерес докучать её разного рода внушениями, что всё это, что с её точки зрения происходит, предрассудки и т. д. и т. п. Так они мило и прообщались пару часов подряд. И вот чем закончилось их общение:

— А ты смотри-ка, — вдруг, очень неожиданно, прервался он на полуслове какого-то анекдота, — скала-то та, пока мы разговариваем с тобой, в камешек превратилась!

— Это я его незаметно поменял, — неожиданно раздался рядом с Алей незнакомый мужской голос. — Я как фокусник.

— Папа?— удивлённо вскинула она брови, заметив присутствие своего отца раньше собеседника.

— Мне тоже приснился твой сон, — говорил ей папа, — один и тот же. Но сон дурацкий!— внушительно проговорил он ей. — Попрощайся с молодым человеком и пойдём домой!

— Ну пойдём, так и быть, — быстро снизошла она, не прощаясь, словно никакого молодого человека и не было.

А молодого человека и так не было. Он ведь призрак и постепенно растворился в воздухе, когда решил очень внимательно понаблюдать за одним из обломков скал, чтоб его опять никто периодически не менял на меньшие по размеру, чтоб наглядно убедиться в том, что Земля действительно молодеет со скоростью какой-нибудь фантастической собаки. Вот он и уменьшился с ещё более фантастичной скоростью.