40 миниатюр

— Хочешь, я покажу тебе свои рисунки?

— Ну, покажи.

И она показала.

Я так и подумал, она рисовала мужские половые органы. Иногда, просто голых мужиков. По ним было видно, какие они дураки. Ну, в смысле, душевнобольные. Но не это особенно поражало. Если на картине был просто мужик без штанов, то это не так бросалось в глаза, как отдельные члены. То есть, когда на картине один член и больше ничего нет…

Я не знаю, почему у меня по коже пробежали мурашки, но дело даже не в мурашках. Дело в том, что рисунки как-то пугали. Что-то жуткое в них было.

— Ну, как? — спрашивала Татьяна.

— Что, как?

— Страшно?

— В каком смысле, страшно?

— Я смотрю, ты побледнел. Всем страшно, когда они смотрят на эти картины.

Нда. Дело, оказывается, в своеобразном таланте этой девушки.

Когда я выходил из дома, я случайно заметил, что у матери нет отражения.

Ещё одна странность!

Она, наверно, должна была заметить это за собой и не стоять возле зеркала… Да вообще — не иметь в доме зеркала. Особенно, такое огромное, как висело у неё на стене.

глава 2

Дома у меня телефона нет и, если кто-то ко мне звонит, то прибегает соседка и мурлыкающим прекрасным голосом зовёт меня к телефону.

Должен заметить, что на мурлыкающее сюсюканье покупаться нельзя; обман (безапелляционный обман) будет даже там, где ты его меньше всего ожидаешь. Я давно уже ничему не удивляюсь: мир однозначно сошёл с ума. Как такое может быть, чтобы одинокая девушка целыми днями сидела дома, нигде не работала и продолжала оставаться такой же привлекательной и очаровывающей? Если она одинока, то почему строит мне козни?! Ну, раньше я на неё очень много злился и мог рассказать о этой стерве гораздо больше, но сейчас всё пошло совсем по-другому (я наказываю свои книги и не страдаю, когда пытаюсь их читать; физическое наказание! — вот о чём я раньше никогда не мог подумать; вот чего мне не доставало: каждую страницу, которая доставляет мне особые мучения, исхлестать… если она поганка порвётся, то использовать её клон; её двойника… Хотя, трудно определить, кто у книги клон, а где настоящая. Ту, которую я читал?! Она настоящая?! Ну, не такой же я дурак, чтобы поддаваться субъективному самообману). Одним моментом смог наладить все свои долгие годы, проведённые в тупости, тоске и депрессии (я не мог обратиться к врачу, который выписал бы мне антидепрессанты, потому что это такая же бессмыслица, как презерватив (кто-то сочтёт меня глупым, но я использовал бы его, как жвачку). Таблетки притупляют боль, но не привычку, помогающую боли размножаться (если мне удавалось раздавить привычку, то я точно не мог разглядеть, оставила ли она после себя яйца, бактерии; мне казалось, всякая привычка, как беременное создание, и чем больше привычек в себе уничтожаешь, тем больше появляется яиц, поскольку «беременное создание» не может само разродиться; она, как зомби (оживший мертвец), будет гнить и ползать до тех пор, пока не выстрелишь ему в голову; тогда раздавленное исчадие сможет может выпустить на белый свет своеобразного«франкенштейна» (всё, что этот оживленный колдуном мёртвый людоед сожрал, все эти куски мяса выберутся на свободу… Мда, бред я мелю какой-то? Но идеи гения мертвы, пока жив создатель)…

Итак, на чём я остановился? Меня позвали к телефону. На «дразнящуюся стерву» я внимания не обращал, потому что догадывался уже, кто мне звонит, но на всякий случай уточнил:«голос женский?» — «Нет, мужской», — ответила стерва. Судя по её глупому самонадеянному выражению лица, она уверена была в своих словах на все сто пуда. Потому что я не просчитался: звонила Татьяна. «Ну, где же мужской?! — дал я ей послушать трубку. — Все вы бабы вруньи!» — «Но мужской был, ЧЕСТНО!» — набухли красивые глазки влагой.

— Таня, перед тобой никто не звонил? Ты сама набрала номер? — воспользовался я тем, что пока калякал с безмозглым созданием (не дающим свою «целку» под испытательный полигон моему самому младшему брату!), зажал рукой нужную часть телефонной трубки, поэтому Таня ничего не слышала и должна ответить сейчас честно.

— Да нет, я попросила своего соседа. Так, на всякий пожарный. А что? — Эту фразу я подключил к телефону, говорящему вслух, а не в трубку.

— Нет, ничего, всё нормально, Таня.

— Ну ладно.

— Поняла? — сказал я соседке.

— Ну и что? — ответила та (слёзки несправедливости на глаза уже не наворачивались) и хмыкнула. — Подумаешь!

— Кстати, Таня, — дошло неожиданно до меня, — а где ты взяла номер телефона? — Я же ей его не давал! Почему я сразу об этом не подумал?

— А ты спроси у своей соседки, — ответила она. — Ты ко мне сегодня придёшь? Тебя ждать?

— Да, буду, как штык, — ответил я верным (и преданным) голосом. На этом разговор прекратился. Короткие гудки.

Хорошо, что я успел отключить телефон от «динамика» и вернуть голос назад в трубку.