Фандом: Гарри Поттер, Silent Hill. … И не было ничего, ровным счётом ничего страшного в традиционном приветствии «Добро пожаловать в Сайлент Хилл», но в кончиках пальцев — и там, под рёбрами — застыло холодное.
34 мин, 30 сек 20284
Птица — или не птица, он начинал верить во всё! — коротко каркнула. Гарри расценил это как «да». Ступеньки под его весом протяжно заголосили, не сразу поддалась дрожащим от напряжения пальцам дверь. Скрипнула недружелюбно, неохотно отворилась. Гарри очутился в… антикварном магазине? Нечто очень похожее — он любил такие в детстве, его с ума сводила атмосфера старины, но здесь… здесь по спине мурашки ползли. Хотя пугаться было нечего — скудная обстановка, разбавленная парой-тройкой ценных на вид предметов, голые стены. Совершенно голые — за это зацепился взгляд. Ворон примолк, только вцепился когтями в его плечо, и Гарри почему-то почудилось в этом предостережение. Но что-то — что-то, что было сильнее этой странной птицы — влекло его вперёд, к задней стене. Не понимая, что он делает, Гарри прикоснулся к гладкой влажной поверхности, какая-то неведомая сила потянула его руку ниже, что-то нажалось, сработал неизвестный ему механизм. Раньше, чем Поттер успел испугаться, он оказался перед зияющим проёмом, ведущим в тоннель. В конце тоннеля что-то находилось, он видел едва уловимый отблеск, какой бывает, если свет лампы падает на дверную ручку, но ему было страшно, ужасно страшно! Он и не знал, что испугается, как девчонка; сердце колотилось в горле. Гарри мог вернуться к машине, уехать и больше никогда не вспоминать про это место, Гарри мог! Но ноги приросли к полу, а потом — чудовищно медленно, будто переставляемые чьей-то волей, понесли его вперёд. Он всё-таки умудрился выудить из кармана зажигалку (Гарри не курил давно, но носил её с собой по привычке). Еле трепещущий огонёк не разогнал тьму тоннеля, но позволил осветить пол. Поттер скривился от омерзения: крысы, везде крысы. Заволновался сидевший на плече ворон, распушил крылья, словно готовясь с кем-то драться.
Дверь оказалась старой и ветхой, а комната, в которую он попал, — крохотной. Единственным украшением серых стен были красные полотна, но что они значили? В углу, у дальней стены, стояло странное на первый взгляд приспособление. Гарри приблизился к нему, осторожно прикоснулся к чаше и прошептал потрясённо:
— Это что, алтарь? О господи…
Свечи по бокам от алтаря не горели, и в неясном свете зажигалки нельзя было почти ничего разобрать. Выше, на уровне глаз, висела картина, но Гарри так и не сумел рассмотреть, что на ней изображено. Ему хватило впечатлений. Неужели и тут, в Сайлент Хилле, была какая-то секта? Или… для чего ещё может использоваться алтарь? Только для церковных обрядов.
И для жертвоприношений.
От этой мысли его затошнило, к горлу подступила едкая горечь. Чаша в руках стала тяжелее глыбы, рухнула на каменный пол, звонко завизжала, ей вторил — или Гарри это всего-навсего показалось? — далёкий гул сирены, мир завертелся, перевернулся, ворон стиснул его плечо…
Гарри куда-то падал — и не понимал, куда и почему.
Он пришёл в себя на улице. Болела голова, наливалась на затылке шишка: видимо, упав, он ударился о камень. Гарри прикоснулся к ноющему месту и поморщился. Пальцы окрасились кровью, но это было неважно. Он находился посреди Сайлент Хилла, но другого, не того, в который приехал. Тут не было тумана. Тут стояла ночь. Он прибыл сюда на рассвете! Это невозможно. Этого просто не может быть! Гарри не мог пробыть в том магазине целый день!
Он вытащил телефон, нажал на кнопку питания, но экран не загорелся. Бесполезная железяка… Огонёк зажигалки мигнул лениво и неуверенно, заколебалось крохотное пламя; значит, скоро выдохнется, и Гарри лишится единственного источника света. Нужно где-то спрятаться, нужно… отовсюду доносились шорохи. Это походило на стаю летучих мышей — или на шёпот без слов. Гарри не был трусом. Никогда не был трусом. Но сейчас ему стало страшно — и почудилось, что чья-то когтистая рука одним чудом не задела плечо. Плечо. Птица!
Ворон исчез. Гарри потерянно огляделся, выискивая взглядом беглеца, но обнаружил только угрожающие силуэты домов. И багровый асфальт под собой. А потом вновь зазвенела сирена, и из-под земли зашипело.
Подземный пожар! Сейчас?!
Он помчался куда-то, не разбирая дороги, нырнул в узкий переулок, едва дыша, прижался лопатками к стене. Земля под ним заворчала, зачавкала, норовя затянуть в трясину, блеснул спасительной открытой дверью подвал, Гарри рванул туда, чуть не полетел кубарем по лестнице, за ним полезло жидкое пламя, но замерло на пороге, заскрипела дверь, закрываясь, раздался характерный щелчок, что-то заперло Гарри здесь, внутри, и это что-то не поддавалось никаким разумным объяснениям. У него дрожали руки. Сердце колотилось в груди глухо, тяжело и больно, мучительно хотелось закурить, а ещё больше — проснуться. Пусть это будет очередным сном! Это не может быть явью!
Где-то впереди, дальше, много дальше, чем он решился бы пойти, зазвенел детский смех. Смех этот напугал Гарри гораздо сильнее, чем изменение Сайлент Хилла (другая реальность?) и пожар.
— Не пойду, — прошептал он себе под нос, зажмурив глаза. — Гермиона всегда говорила… говорила… что безрассудство опасно. Не пойду…
Дверь оказалась старой и ветхой, а комната, в которую он попал, — крохотной. Единственным украшением серых стен были красные полотна, но что они значили? В углу, у дальней стены, стояло странное на первый взгляд приспособление. Гарри приблизился к нему, осторожно прикоснулся к чаше и прошептал потрясённо:
— Это что, алтарь? О господи…
Свечи по бокам от алтаря не горели, и в неясном свете зажигалки нельзя было почти ничего разобрать. Выше, на уровне глаз, висела картина, но Гарри так и не сумел рассмотреть, что на ней изображено. Ему хватило впечатлений. Неужели и тут, в Сайлент Хилле, была какая-то секта? Или… для чего ещё может использоваться алтарь? Только для церковных обрядов.
И для жертвоприношений.
От этой мысли его затошнило, к горлу подступила едкая горечь. Чаша в руках стала тяжелее глыбы, рухнула на каменный пол, звонко завизжала, ей вторил — или Гарри это всего-навсего показалось? — далёкий гул сирены, мир завертелся, перевернулся, ворон стиснул его плечо…
Гарри куда-то падал — и не понимал, куда и почему.
Он пришёл в себя на улице. Болела голова, наливалась на затылке шишка: видимо, упав, он ударился о камень. Гарри прикоснулся к ноющему месту и поморщился. Пальцы окрасились кровью, но это было неважно. Он находился посреди Сайлент Хилла, но другого, не того, в который приехал. Тут не было тумана. Тут стояла ночь. Он прибыл сюда на рассвете! Это невозможно. Этого просто не может быть! Гарри не мог пробыть в том магазине целый день!
Он вытащил телефон, нажал на кнопку питания, но экран не загорелся. Бесполезная железяка… Огонёк зажигалки мигнул лениво и неуверенно, заколебалось крохотное пламя; значит, скоро выдохнется, и Гарри лишится единственного источника света. Нужно где-то спрятаться, нужно… отовсюду доносились шорохи. Это походило на стаю летучих мышей — или на шёпот без слов. Гарри не был трусом. Никогда не был трусом. Но сейчас ему стало страшно — и почудилось, что чья-то когтистая рука одним чудом не задела плечо. Плечо. Птица!
Ворон исчез. Гарри потерянно огляделся, выискивая взглядом беглеца, но обнаружил только угрожающие силуэты домов. И багровый асфальт под собой. А потом вновь зазвенела сирена, и из-под земли зашипело.
Подземный пожар! Сейчас?!
Он помчался куда-то, не разбирая дороги, нырнул в узкий переулок, едва дыша, прижался лопатками к стене. Земля под ним заворчала, зачавкала, норовя затянуть в трясину, блеснул спасительной открытой дверью подвал, Гарри рванул туда, чуть не полетел кубарем по лестнице, за ним полезло жидкое пламя, но замерло на пороге, заскрипела дверь, закрываясь, раздался характерный щелчок, что-то заперло Гарри здесь, внутри, и это что-то не поддавалось никаким разумным объяснениям. У него дрожали руки. Сердце колотилось в груди глухо, тяжело и больно, мучительно хотелось закурить, а ещё больше — проснуться. Пусть это будет очередным сном! Это не может быть явью!
Где-то впереди, дальше, много дальше, чем он решился бы пойти, зазвенел детский смех. Смех этот напугал Гарри гораздо сильнее, чем изменение Сайлент Хилла (другая реальность?) и пожар.
— Не пойду, — прошептал он себе под нос, зажмурив глаза. — Гермиона всегда говорила… говорила… что безрассудство опасно. Не пойду…
Страница 4 из 10
