9 дней сияния

— Яд, — поправил Локи, судорожно схватив себя за горло — якобы поправить ставший слишком тесным ворот. — Ты предлагаешь мне отравить собственного брата.

— Нет. Я предлагаю проверить, на что ты способен ради своих идеалов. Трон — это всё, что нужно. Бальдр свергнет и тебя, и Тора, только дай ему шанс. Он опасен, он коварен, разве ты не…

— Довольно!

Том не шелохнулся. Зато Локи отшатнулся и попятился назад. Том и не ожидал такой реакции — не будь он уверен в обратном, он бы точно решил, что Локи сошёл с ума.

— Что с тобой? — ласково спросил Том. — Ты побледнел. Так волнуешься за брата? Ну, полно — он же бог, с ним может ничего и не случится. Ты просто проверишь и его, и себя.

— Замолчи! — заверещал Локи — по-другому и сказать нельзя, его голос подскочил на изумительные верха.

— Снова молчать и давать тебе в одиночестве терзаться угрызениями совести из-за нечистых намерений? Вижу всё: и твой страх, и твою обиду. Я очень хорошо тебя понимаю. Я хочу помочь.

— Думаешь, я не видел? Не вижу?! — выплюнул Локи, стараясь ехидничать — выходило откровенно жалко.

— Не видишь что? — переспросил Том, глумясь. — Что?

Локи молчал, смотрел на Риддла тусклыми глазами. Наконец-то Том не понимал всех чувств, клубившихся там, внутри. Локи молчал, до странного напоминая Тому своего младшего брата в последние минуты их расставания — такой же бледный, беспомощный, растерянный. Совсем мальчишка, если посудить. Никакие века его не изменили.

«Ничего ты не видишь!»

— Почему я вечно обречен либо на одиночество, либо на общение со всякой швалью?

— А на что ты рассчитывал, бог лжи и коварства? Кто ещё отправится с тобой в путешествие, не испугавшись тебя и твоей… даже не знаю, как и сказать помягче… репутации?

— Верно, — Локи улыбнулся, лицо у него дергалось. Да он сам дрожал, как зверь, заходящийся в последней предсмертной агонии. — Никого со мной не будет, кроме мерзавцев, вроде тебя. Видно, я большего не достоин.

— Достойны те, кто любят, — вкрадчиво произнес Том. — Ты не умеешь. Ты холоден, как последняя исландская ледышка.

— Хорошо бы уничтожить тебя, Риддл, да только такого, как ты, голыми руками не возьмешь.

— Попробуй в перчатках, чтобы не марать руки. Ты ведь такое не любишь.

Локи плюнул ему в лицо и заискрился, исчезая.

— Найдешь меня в Ютунхеймене! — крикнул вослед Риддл, хохоча — плевался Локи столь же паршиво, как и злословил.

Хаммерфест

Сухой ветер ревел над ютунхеймскими хребтами. С неба валил снег, застилая обзор, сыпал мелкими пылинками и огромными хлопьями, казавшись во мгле иссине-черным. Ветер ревел и бесновался, вздымая огромные вихри и засыпая всё мелким ледяным крошевом. Буро-серое разлилось по небу; далекий горизонт, ещё недавно багрово-алый, сейчас — пыльно розовый, покрылся нелепыми лиловыми пятнами. Кое-где мерцали тусклые проблески солнца.

Том согнулся, плотнее закутываясь в теплый мех и прикрывая лицо от бьющегося в лицо ветра. Ютунхеймен — страхи и сомнения Локи — окружал его, прятаться было некуда… да и поздно. Снежная громада недобро вздохнула. Том вмиг обернулся: но сзади был один снег.

Локи не появлялся уже больше двух недель, и Том понятия не имел, где тот сейчас находится и что делает. Тем не менее, он был абсолютно уверен — Локи придет, рано или поздно, но придет. Том будет ждать.

Где-то далеко-далеко отсюда бегает Локи, бегает, ищет что-то, постоянно кружится, как сиротливая птичка, в злосчастных попытках казаться хищником. А настоящий хищник неслышно бродит по заснеженному каменному плато и рыщет в поисках заблудившейся жертвы. Жертва бегает всё так же бестолково, не желая признаться в том, что ей только и нужны игры, а не бумажная корона.

Тор и Бальдр не понимают: у них никогда не было брата. Был Локи.

Но назвать это существо, которое напоминает гадюку, братом — преступление. Их брат был хитрым, был тихим, был даже не змеей — змеенышем. Когда-то они видели чудесный город, где вода — стекло, в воздухе — золотистая пыль, а небо — чистая лазурь. Этого города больше нет. А брата никогда не было. Был некто, притворяющийся братом. Некто звали Локи.

Локи колдовал, Локи смеялся, Локи злился. Локи, Локи, Локи. Верни брата, Локи! Куда ты его запрятал? У нового Локи его глаза, его голос, его внешность — но ты не он.

Том смеялся, закружившись в водовороте снега и ветра.

Тор и Бальдр любили брата. Но любить-то, оказывается, некого. Любить Локи они не могут. Локи — не брат, Локи — это Локи. Их брата звали так же. Но тогда Локи было журчащим плеском воды, его имя было прохладно на вкус, оно появлялось и слетало с губ так быстро, как дуновение ветра. Теперь Локи — острый лед, болотная тина — скажешь и пропадешь; имя не уходит, оно вязнет на языке, как горькая настойка, оставляя послевкусие. И не скажешь ведь, что приятное.

Вьюга становилась всё злее. Том неожиданно остановился; изо рта вырвался холодный пар.

— Ты вернулся, — подметил Том. За его спиной стоял Локи.