Лес расступился и тропинка, совершив последний изгиб, вывела их к пляжу. Вместо хвойных игл под ногами шуршал теперь рассыпчатый рыжий песок.
57 мин, 39 сек 13999
Безуспешно борясь со сном, в очередной раз перечитываю то, что написано на цветных листочках.
Снова и снова:
… Тебе страшно?
Киселев сидит у стены, с выгодной точки обозревая весь второй этаж «Шоколадницы». На нем черный костюм, серая рубашка, только галстук подчеркивает индивидуальность — на черном языке изображены зеленые и белые персонажи старинной компьютерной игры «Space invaders».
Я сижу спиной к лестнице, чувствую себя неуютно. За окном идет дождь. Пара девиц за соседним столиком шушукается, поглядывая на нас.
— Другое место подобрать не мог? — спрашивает Киселев, багровея лицом. — Сидим тут, как пара гомиков.
— Может, встреча в неформальной обстановке. Например, вы заказчик, а я дизайнер.
— Конспирологи, бля.
Киселев скользит по посетителям цепким взглядом. В кафе негромко играет «Moonlight & Vodka» Криса де Бурга.
— Думаете, за нами следят? — я улыбаюсь.
Он переводит сканирующий взгляд на меня. Молчит, покручивая пальцами пивной бокал.
— Тебе весело? — спрашивает он со странной интонацией. — Развлекаешься, да?
Я молчу. Лицо его еще сильнее наливается кровью. Он пододвигает ко мне красную канцелярскую папку.
— Ты погляди, повеселись. Веселья там дохрена.
— Не здесь. Сегодня же ознакомлюсь с материалами. Но не здесь.
— Игры шпионские, — он двигает шеей, будто натирает воротник рубашки, цепляет пальцами узел галстука.
— У вас раздраженный вид.
Он смотрит исподлобья. Кажется, его сейчас хватит удар, такое натужно-багровое у него лицо. Моргает, потирает двухсуточную щетину, устало откидывается на спинку стула.
— Адская работка, — цедит он. — Адская у нас с тобой работка, Молчанов.
— Скоро все кончится, — обещаю я.
— Открылись новые детали, Юра, — он кивает на папку. — Хочу перепоручить это кому-то другому. Тебя пора снимать.
Спокойнее, приказываю я себе. Подношу к губам чашку с кофе, делаю глоток. Кофе успел остыть.
— Не доверяете?
— Не в этом дело.
— Я справлюсь.
— Знаю, не сомневайся. Но с тебя хватит. Проект расширился. Теперь уже не твоей специализации требуются… дизайнеры.
— Я начал это, — говорю я предельно спокойно. — Так позвольте мне закончить.
Он пьет пиво, вытирает рот тыльной стороной ладони.
— Это не шутки, парень.
— Я знаю, — говорю я. — Уж я-то знаю.
… Я нырнул под натянутую поперек входа желтую ленту, и сразу же в ноздри ударил тошнотворный запах. Пахло смесью общественной уборной и мясного цеха.
Где-то двумя-тремя этажами выше наигрывали на скрипке тренировочные гаммы.
Думай о деле, приказал я себе. Просто действуем, как обычно. Первичный осмотр, составление профиля…
Я смотрел на фотографию на стене. На ней застыли темные капли крови. На фотографии молодая женщина с ребенком на руках, в цветастом ситцевом платье и соломенной шляпе, на фоне пышных зарослей жасмина.
Жена и дочь Минца. Жена умерла еще при Горбачеве. Дочь, выйдя замуж, уехала в Штаты. Я не знал ее адреса.
Я старался не смотреть на середину комнаты.
Механически думал, что я напишу в профиле. Собственно, у нас уже был черновой шаблон, который мы составили вместе с Минцем. Начинался он со слов: «субъект считает себя художником»…
Его последний шедевр, тщательная инсталляция, геометрический узор, был выложен прямо предо мной, на паркете.
Приехавший вместе со мной практикант-профайлер судорожно вздохнул, выбежал в коридор. Слышно было, как его мучительно рвет в кухонную раковину.
Я смотрел на фотографию, и пытался не думать о том, что разложенное на паркете в прозрачном пластике и фольге, что это и есть Минц…
В наушниках ревет Kalmah, «Moon Of My Nights».
Глаза слипаются, я сминаю в гармошку пустую банку из-под энергетика, смотрю в экран, пытаясь разобрать смысл расползающихся строчек:
Филтибук. Социальная сеть с клубничным вкусом!
Мастер-класс от Хорни-Мартини — Все секреты эффективного соблазнения
5372 пользователя сказали «спасибо» этому автору
Считай, все самые роскошные самочки — уже твои
Всегда оценивай себя на 5+
Верь Папочке — Не сомневайся
Заботься о себе, остальные справятся сами
Завтра все будет еще более клево
Говори вслух о своих плюсах
Жалей о том, что сделал, а не о том — что не сделал!
Проблемы индейцев шерифа не
Рефлексия для задротов
Самокритика? Не знаю что это
Решительнее, чувак
Не чувствуешь в себе амбиций? перечитай пятый абзац
Она делает так, как скажешь ты
Кто тут папочка?
Кого ты вздумал учить, приятель?
Зачем мне все это… Может быть, я просто сошел с ума?
Когда мы видимся, Киселев смотрит на меня, как на психа. Он считает, со мной что-то не в порядке. Что я заигрался.
Они никогда не одобряли систему Минца. Называли его Станиславским-в-погонах, а систему — «маньячной рыбалкой».
Возможно, я действительно зашел слишком далеко. Но обратной дороги уже нет.
Вокал Пекки Кокко перекрывает настойчивое «О-оу!» — поперек экрана выскакивает окошко сетевого мессенджера.
Я тру пальцами веки. Абонент Хорни-Мартини запрашивает авторизацию… Неужели получилось?
Привет Бражник ;)
Привет, Хорни! Рад, что ты наконец ответил )
Снова и снова:
… Тебе страшно?
Киселев сидит у стены, с выгодной точки обозревая весь второй этаж «Шоколадницы». На нем черный костюм, серая рубашка, только галстук подчеркивает индивидуальность — на черном языке изображены зеленые и белые персонажи старинной компьютерной игры «Space invaders».
Я сижу спиной к лестнице, чувствую себя неуютно. За окном идет дождь. Пара девиц за соседним столиком шушукается, поглядывая на нас.
— Другое место подобрать не мог? — спрашивает Киселев, багровея лицом. — Сидим тут, как пара гомиков.
— Может, встреча в неформальной обстановке. Например, вы заказчик, а я дизайнер.
— Конспирологи, бля.
Киселев скользит по посетителям цепким взглядом. В кафе негромко играет «Moonlight & Vodka» Криса де Бурга.
— Думаете, за нами следят? — я улыбаюсь.
Он переводит сканирующий взгляд на меня. Молчит, покручивая пальцами пивной бокал.
— Тебе весело? — спрашивает он со странной интонацией. — Развлекаешься, да?
Я молчу. Лицо его еще сильнее наливается кровью. Он пододвигает ко мне красную канцелярскую папку.
— Ты погляди, повеселись. Веселья там дохрена.
— Не здесь. Сегодня же ознакомлюсь с материалами. Но не здесь.
— Игры шпионские, — он двигает шеей, будто натирает воротник рубашки, цепляет пальцами узел галстука.
— У вас раздраженный вид.
Он смотрит исподлобья. Кажется, его сейчас хватит удар, такое натужно-багровое у него лицо. Моргает, потирает двухсуточную щетину, устало откидывается на спинку стула.
— Адская работка, — цедит он. — Адская у нас с тобой работка, Молчанов.
— Скоро все кончится, — обещаю я.
— Открылись новые детали, Юра, — он кивает на папку. — Хочу перепоручить это кому-то другому. Тебя пора снимать.
Спокойнее, приказываю я себе. Подношу к губам чашку с кофе, делаю глоток. Кофе успел остыть.
— Не доверяете?
— Не в этом дело.
— Я справлюсь.
— Знаю, не сомневайся. Но с тебя хватит. Проект расширился. Теперь уже не твоей специализации требуются… дизайнеры.
— Я начал это, — говорю я предельно спокойно. — Так позвольте мне закончить.
Он пьет пиво, вытирает рот тыльной стороной ладони.
— Это не шутки, парень.
— Я знаю, — говорю я. — Уж я-то знаю.
… Я нырнул под натянутую поперек входа желтую ленту, и сразу же в ноздри ударил тошнотворный запах. Пахло смесью общественной уборной и мясного цеха.
Где-то двумя-тремя этажами выше наигрывали на скрипке тренировочные гаммы.
Думай о деле, приказал я себе. Просто действуем, как обычно. Первичный осмотр, составление профиля…
Я смотрел на фотографию на стене. На ней застыли темные капли крови. На фотографии молодая женщина с ребенком на руках, в цветастом ситцевом платье и соломенной шляпе, на фоне пышных зарослей жасмина.
Жена и дочь Минца. Жена умерла еще при Горбачеве. Дочь, выйдя замуж, уехала в Штаты. Я не знал ее адреса.
Я старался не смотреть на середину комнаты.
Механически думал, что я напишу в профиле. Собственно, у нас уже был черновой шаблон, который мы составили вместе с Минцем. Начинался он со слов: «субъект считает себя художником»…
Его последний шедевр, тщательная инсталляция, геометрический узор, был выложен прямо предо мной, на паркете.
Приехавший вместе со мной практикант-профайлер судорожно вздохнул, выбежал в коридор. Слышно было, как его мучительно рвет в кухонную раковину.
Я смотрел на фотографию, и пытался не думать о том, что разложенное на паркете в прозрачном пластике и фольге, что это и есть Минц…
В наушниках ревет Kalmah, «Moon Of My Nights».
Глаза слипаются, я сминаю в гармошку пустую банку из-под энергетика, смотрю в экран, пытаясь разобрать смысл расползающихся строчек:
Филтибук. Социальная сеть с клубничным вкусом!
Мастер-класс от Хорни-Мартини — Все секреты эффективного соблазнения
5372 пользователя сказали «спасибо» этому автору
Считай, все самые роскошные самочки — уже твои
Всегда оценивай себя на 5+
Верь Папочке — Не сомневайся
Заботься о себе, остальные справятся сами
Завтра все будет еще более клево
Говори вслух о своих плюсах
Жалей о том, что сделал, а не о том — что не сделал!
Проблемы индейцев шерифа не
Рефлексия для задротов
Самокритика? Не знаю что это
Решительнее, чувак
Не чувствуешь в себе амбиций? перечитай пятый абзац
Она делает так, как скажешь ты
Кто тут папочка?
Кого ты вздумал учить, приятель?
Зачем мне все это… Может быть, я просто сошел с ума?
Когда мы видимся, Киселев смотрит на меня, как на психа. Он считает, со мной что-то не в порядке. Что я заигрался.
Они никогда не одобряли систему Минца. Называли его Станиславским-в-погонах, а систему — «маньячной рыбалкой».
Возможно, я действительно зашел слишком далеко. Но обратной дороги уже нет.
Вокал Пекки Кокко перекрывает настойчивое «О-оу!» — поперек экрана выскакивает окошко сетевого мессенджера.
Я тру пальцами веки. Абонент Хорни-Мартини запрашивает авторизацию… Неужели получилось?
Привет Бражник ;)
Привет, Хорни! Рад, что ты наконец ответил )
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 17
