Вот уже около двадцати лет пустует дом Эмерика Беласко, известный всему городу как зловещая обитель привидений. Все попытки очистить Адский дом терпят крах, а те, кто принимает в них участие, либо погибают, либо лишаются разума. Тем не менее жители города не теряют надежды. Очередную попытку очищения готовы предпринять ученый-физик Баррет и его жена Эдит, медиум Флоренс Танвер и экстрасенс Бенджамин Фишер. Удастся ли на этот раз избавиться от власти темных сил Одно из самых выдающихся произведений, написанных в жанре мистики.
337 мин, 42 сек 4568
Когда стопка опустела, она открыла глаза и посмотрела на стол. «Нет, — сказала себе Эдит. — Хватит одной». Теперь она успокоилась, а только это и было ей нужно. Она поднесла стопку к глазам, рассматривая сложный узор. Может быть, взять ее домой как сувенир, когда неделя закончится? Эдит улыбнулась. Вот, теперь лучше. Она уже строит планы на будущее.
Эдит задумалась о Фишере. Действительно, нужно извиниться перед ним за то, что она так грубо избегала его утром. Нужно его поблагодарить — ведь он спас ей жизнь. Эдит поежилась, представив застоявшуюся воду в пруду, и, чуть покачиваясь, пересекла комнату. Она открыла дверь и, выйдя в коридор, как можно тише закрыла ее за собой.
Осознав, что впервые оказалась одна с тех пор, как они вошли в этот дом, Эдит ощутила волну страха. Но потом посмеялась над собственной трусостью. Глупости. Лайонел же рядом, в комнате. А Флоренс, наверное, в своей, а Фишер в своей. Она двинулась по коридору к его двери.
Не стоит этого делать? «Нет, — подумала она, — я же должна перед ним извиниться и поблагодарить его».
Постучав в дверь, Эдит подождала. Изнутри не донеслось ни звука. Она постучала вновь, но ответа не последовало. Эдит повернула ручку и, толкнув дверь, подумала: «Что я делаю?» — но не могла остановиться. Дверь открылась, и она заглянула внутрь.
Комната была значительно меньше, чем у них с Лайонелом, здесь стояла лишь одна массивная кровать с высоким прямоугольным балдахином. Справа находился столик с телефоном и пепельницей. Эдит увидела, что пепельница полна смятых окурков. «Он слишком много курит», — подумалось ей.
Она осторожно подошла к креслу у столика. Там стояла большая сумка Фишера с расстегнутой молнией. Эдит заглянула внутрь и увидела несколько футболок и начатый блок сигарет. Сглотнув, она протянула руку к сумке.
И вдруг, вскрикнув, обернулась.
В дверях стоял Фишер и смотрел на нее.
Бесконечно, ужасно долго, как ей показалось, они смотрели друг на друга. Сердце Эдит неистово колотилось, лицо горело.
— В чем дело, миссис Барретт?
Она попыталась взять себя в руки. Что он должен подумать, обнаружив ее таким образом?
— Я пришла поблагодарить вас, — выдавила она.
— Поблагодарить меня?
— За то, что спасли мне жизнь вчера ночью.
Когда Фишер сделал шаг к ней, Эдит машинально попятилась.
— Вам не следует отходить от вашего мужа.
Она не знала, что сказать.
— С вами все в порядке?
— Конечно.
Фишер присмотрелся к ней.
— Думаю, вам лучше пойти к себе. — Он отодвинулся, когда она направилась по ковру к двери. — Попытайтесь привязать себя за руку к кровати.
Эдит кивнула, а он проводил ее в коридор и довел до комнаты. Она обернулась.
— Спасибо вам.
— Больше не отходите от своего мужа, — сказал Фишер. — Никогда не… — Он прервался и вдруг наклонился к ней, словно собираясь поцеловать, и Эдит отшатнулась. — Вы выпили? — спросил Фишер.
Она напряглась.
— А что?
— А то, что пить здесь небезопасно. Небезопасно терять контроль над собой.
— Я не теряю контроль, — холодно ответила Эдит, повернулась и зашла в комнату.
11 ч. 16 мин.
Флоренс вздрогнула от стука в дверь.
— Войдите.
Вошел Фишер.
— Бен! — Она попыталась встать.
— Не вставайте, не вставайте. — Он двинулся к постели. — Я хотел поговорить с вами.
— Конечно. — Она подвинулась. — Садитесь рядом.
Фишер примостился на краю постели.
— Мне очень жаль, что с вами такое случилось.
— Это пройдет.
Он кивнул, не уверенный в этом, и молча смотрел на нее, пока Флоренс не улыбнулась.
— Что? — спросила она.
Фишер набрался духу, предчувствуя ее реакцию, и проговорил:
— Я согласен с доктором Барреттом. Думаю, вам лучше уехать.
— Бен!
— Вас разорвет на куски, Флоренс.
— Уж не думаете ли вы, что я делаю все это сама?
— Нет, не думаю. Но и не знаю, кто это делает. Вы говорите, это Дэниэл Беласко. А что, если вы ошибаетесь? Что, если вас дурачат?
— Дурачат?
— В сороковом году здесь тоже была женщина-медиум, Грейс Лотер. Она была убеждена, что в дом вселились две сестры. И построила весьма убедительную теорию. Беда лишь в том, что она заблуждалась. На третий день пребывания здесь она перерезала себе горло.
— Но Дэниэл Беласко существует. Мы нашли его тело и кольцо с инициалами.
— Мы также упокоили его душу. Тогда почему же она не упокоилась?
Флоренс пожала плечами.
— Не знаю, — в нерешительности проговорила она. — Просто не знаю.
— Извините. — Он похлопал ее по руке. — Я не пытаюсь придираться к вам. Просто беспокоюсь, вот и все.
— Спасибо, Бен. — Чуть погодя, она улыбнулась ему и проговорила: — Бенджамин Франклин Фишер — кто дал вам такое имя?
— Мой отец. Он был без ума от Бенджамина Франклина.
— Расскажите мне о нем.
— Тут нечего рассказывать. Он бросил мою мать, когда мне было два года. И я не упрекаю его. Она, наверное, просто его довела.
Улыбка Флоренс погасла.
— Она была фанатичка, — сказал Фишер. — Когда в девять лет я стал проявлять способности медиума, она посвятила этому все свое существование. — Он грустно улыбнулся. — И мое тоже.
— Вы жалеете об этом?
— Жалею.
— Правда, Бен?
Эдит задумалась о Фишере. Действительно, нужно извиниться перед ним за то, что она так грубо избегала его утром. Нужно его поблагодарить — ведь он спас ей жизнь. Эдит поежилась, представив застоявшуюся воду в пруду, и, чуть покачиваясь, пересекла комнату. Она открыла дверь и, выйдя в коридор, как можно тише закрыла ее за собой.
Осознав, что впервые оказалась одна с тех пор, как они вошли в этот дом, Эдит ощутила волну страха. Но потом посмеялась над собственной трусостью. Глупости. Лайонел же рядом, в комнате. А Флоренс, наверное, в своей, а Фишер в своей. Она двинулась по коридору к его двери.
Не стоит этого делать? «Нет, — подумала она, — я же должна перед ним извиниться и поблагодарить его».
Постучав в дверь, Эдит подождала. Изнутри не донеслось ни звука. Она постучала вновь, но ответа не последовало. Эдит повернула ручку и, толкнув дверь, подумала: «Что я делаю?» — но не могла остановиться. Дверь открылась, и она заглянула внутрь.
Комната была значительно меньше, чем у них с Лайонелом, здесь стояла лишь одна массивная кровать с высоким прямоугольным балдахином. Справа находился столик с телефоном и пепельницей. Эдит увидела, что пепельница полна смятых окурков. «Он слишком много курит», — подумалось ей.
Она осторожно подошла к креслу у столика. Там стояла большая сумка Фишера с расстегнутой молнией. Эдит заглянула внутрь и увидела несколько футболок и начатый блок сигарет. Сглотнув, она протянула руку к сумке.
И вдруг, вскрикнув, обернулась.
В дверях стоял Фишер и смотрел на нее.
Бесконечно, ужасно долго, как ей показалось, они смотрели друг на друга. Сердце Эдит неистово колотилось, лицо горело.
— В чем дело, миссис Барретт?
Она попыталась взять себя в руки. Что он должен подумать, обнаружив ее таким образом?
— Я пришла поблагодарить вас, — выдавила она.
— Поблагодарить меня?
— За то, что спасли мне жизнь вчера ночью.
Когда Фишер сделал шаг к ней, Эдит машинально попятилась.
— Вам не следует отходить от вашего мужа.
Она не знала, что сказать.
— С вами все в порядке?
— Конечно.
Фишер присмотрелся к ней.
— Думаю, вам лучше пойти к себе. — Он отодвинулся, когда она направилась по ковру к двери. — Попытайтесь привязать себя за руку к кровати.
Эдит кивнула, а он проводил ее в коридор и довел до комнаты. Она обернулась.
— Спасибо вам.
— Больше не отходите от своего мужа, — сказал Фишер. — Никогда не… — Он прервался и вдруг наклонился к ней, словно собираясь поцеловать, и Эдит отшатнулась. — Вы выпили? — спросил Фишер.
Она напряглась.
— А что?
— А то, что пить здесь небезопасно. Небезопасно терять контроль над собой.
— Я не теряю контроль, — холодно ответила Эдит, повернулась и зашла в комнату.
11 ч. 16 мин.
Флоренс вздрогнула от стука в дверь.
— Войдите.
Вошел Фишер.
— Бен! — Она попыталась встать.
— Не вставайте, не вставайте. — Он двинулся к постели. — Я хотел поговорить с вами.
— Конечно. — Она подвинулась. — Садитесь рядом.
Фишер примостился на краю постели.
— Мне очень жаль, что с вами такое случилось.
— Это пройдет.
Он кивнул, не уверенный в этом, и молча смотрел на нее, пока Флоренс не улыбнулась.
— Что? — спросила она.
Фишер набрался духу, предчувствуя ее реакцию, и проговорил:
— Я согласен с доктором Барреттом. Думаю, вам лучше уехать.
— Бен!
— Вас разорвет на куски, Флоренс.
— Уж не думаете ли вы, что я делаю все это сама?
— Нет, не думаю. Но и не знаю, кто это делает. Вы говорите, это Дэниэл Беласко. А что, если вы ошибаетесь? Что, если вас дурачат?
— Дурачат?
— В сороковом году здесь тоже была женщина-медиум, Грейс Лотер. Она была убеждена, что в дом вселились две сестры. И построила весьма убедительную теорию. Беда лишь в том, что она заблуждалась. На третий день пребывания здесь она перерезала себе горло.
— Но Дэниэл Беласко существует. Мы нашли его тело и кольцо с инициалами.
— Мы также упокоили его душу. Тогда почему же она не упокоилась?
Флоренс пожала плечами.
— Не знаю, — в нерешительности проговорила она. — Просто не знаю.
— Извините. — Он похлопал ее по руке. — Я не пытаюсь придираться к вам. Просто беспокоюсь, вот и все.
— Спасибо, Бен. — Чуть погодя, она улыбнулась ему и проговорила: — Бенджамин Франклин Фишер — кто дал вам такое имя?
— Мой отец. Он был без ума от Бенджамина Франклина.
— Расскажите мне о нем.
— Тут нечего рассказывать. Он бросил мою мать, когда мне было два года. И я не упрекаю его. Она, наверное, просто его довела.
Улыбка Флоренс погасла.
— Она была фанатичка, — сказал Фишер. — Когда в девять лет я стал проявлять способности медиума, она посвятила этому все свое существование. — Он грустно улыбнулся. — И мое тоже.
— Вы жалеете об этом?
— Жалею.
— Правда, Бен?
Страница 42 из 93
