Адский Кузнец: День Последний

Тихое рычание раздалось за спиной у Джона. Он обернулся: сзади открывалась новая дверь. Она была уже около полуметра в диаметре. Джон не успел отойти: черная лапа, вылетев из пламени, схватила человека за голову и, сжав ее с огромной силой, раздробила кость… День СОРОК ТРЕТИЙ … Джон устало смахнул темно-красную жижу с лица и, слегка обтерев об одежду влажную руку, крепче сжал меч, немного испачкав рукоять в этой отвратительной смеси пота и крови: его красной крови и черной жижи чудовища. Если бы Джон мог в тот момент отвлечься и задуматься о своих действиях и своем внутреннем состоянии, он, вероятно, сам бы не понял, что двигало им. Страшный азарт захлестнул его, недавнее желание мести вылилось в животную жажду убийства. Но у Джона не было времени задуматься: вновь и вновь чудовище возрождалось и нападало на него. Но это уже была не та мука, которой он в первое время считал свое пребывание здесь. Теперь это была игра, ужасная игра, в которой два существа состязались в реакции и силе. Единственный риск — боль. Единственный приз — выпотрошить жертву. Правила придуманы не Джоном и не тварью: откуда бы в этих адских горах вновь и вновь появлялся старый меч, дающий Джону шанс против загнутых крючками отравленных хелицер, мощных челюстей и острых когтей. Владыка этого Ада давно записал условия игры. Играющий согласен с ними.

Джон устал, но все еще держался на ногах. Сколько времени он уже не умирал? В мире мертвых, где солнце ни разу не поднялось из-за горизонта, а свет исходил от неугасаемых огненных облаков, время невозможно было считать так, как считают живые. Поэтому Джон, сам того не осознавая, придумал особый счет времени, удобный для восприятия продолжительности пребывания в Аду. Время от своего возрождения до смерти он называл днем, как будучи живым, называл днем время от пробуждения до сна. А время от появления чудовища до победы над ним — минутой. Да и в самом деле, приблизительно столько времени занимала каждая недолгая битва, которая оканчивалась либо смертью существа, либо концом дня для человека. Джон устал, потому что его внутренние «часы» неустанно впивались в каждую мышцу своими невидимыми стрелками, сообщая странное время:«День сорок третий, сорок восемь минут»…. Но Джон еще мог сражаться.

— Ну, уж пятьдесят до ровного счета добить надо, — прохрипел Джон, крепче сжимая рукоять, пристально всматриваясь в небольшое пространство, чтобы не пропустить открытие огненной двери: теперь она стала расширяться гораздо быстрее.

Раньше легкое фырчанье пламени за спиной ничего не подозревающей жертвы осталось бы незамеченным. Теперь же, услышав знакомый звук, Джон резко развернулся и, размахнувшись, вогнал смертоносное лезвие в плечо выпрыгивающей твари, разрубив его почти до живота. Тварь завыла и попыталась схватить когтистой лапой своего обидчика, но тот, неожиданно выдернув меч из кровоточащей раны, отсек лапу по самый локоть. Ревущее чудовище, лишившееся обеих рук, стало отступать и, приблизившись к краю скалы, чуть не сорвалось вниз. Разъяренный человек, сначала отбежав подальше, с разбегу врезался в волосатую грудь потерявшего равновесие чудовища. Существо полетело в пропасть и сгинуло в адском огне.

Маленький огненный шарик начал стремительно разгораться недалеко от Джона, но тот, завидев в нем черный глаз чудовища, воткнул меч прямо в огонь. Дверь мгновенно закрылась, оставив лишь черную кровь убитого монстра на остром лезвии.

Шло время, которое нельзя было измерить в этом мире: время без смертей и возрождений. Новый портал не открывался… — Это все твари, что у тебя есть, Сатана?! — прокричал Джон в застилающую горизонт огненную дымку.

— Что еще ты мне приготовил?!