Адский рай

Продрогнув, Гермиона вернулась в гостиную. Ей повезло — Кормака там не было. Джинни, на удивление, — тоже. Гарри с Роном играли в шахматы. Гермиона на миг засмотрелась на обоих — надо же, будто ничего не изменилось. Но нет, изменилось, конечно. Теперь она не сможет так просто подсесть и поболтать с ними. Да наверное и не хочет.

В спальне она увидела то, что её испугало и обрадовало: на постели лежала алая роза. Настоящая, не трансфигурированная. Кто мог принести её сюда? А вдруг это… Господи, а вдруг это Гарри?!

Гермиона внимательно осмотрела цветок — он был безупречен и издавал тонкий приятный аромат. Гермиона вынула из вазы подвядший букет Рона и безжалостно выкинула в мусор. Поменяла воду и поставила вместо него розу. Это маленькое происшествие сделало её вдруг невероятно счастливой. Если розу принёс Гарри, то, возможно, не всё потеряно. Может, он тоже тайно сходит по ней с ума? Ведь не бывает, что человек так страстно целует кого-то, не испытывая никаких чувств! Он её ревнует, это очевидно! Он точно избил Маклагена сегодня, и этот дурацкий бладжер был послан неспроста.

Она просидела рядом с цветком несколько минут, деликатно поглаживая тугие лепестки, и счастливо вздыхала.

Вернулись соседки. Никто из них не знал, откуда здесь взялся цветок, и они искренне заинтересовались его появлением.

Поздно вечером раздался стук в дверь. Парвати пошла открывать и повернулась к Гермионе:

— Это к тебе.

— Кто?! — с неожиданной надеждой воскликнула Гермиона. А вдруг Гарри?

— Маклаген, — произнесла та, закатив глаза.

Господи, что ему надо?

Гермиона вышла на лестницу и плотно прикрыла за собой дверь, чтобы соседки не подслушали.

— Привет, — поздоровался Маклаген, оглядев её с ног до головы. На Гермионе была тёплая розовая пижама. — Спать собралась? Не рано?

— Тебе-то что?

— Как насчёт вместе книжку полистать?

— С тобой?

— А что? Ты почитаешь, я послушаю. Классно проведём время.

— Нет. И вообще, я тебе ничего не обещала.

— Ну ладно, в другой раз, — он уставился на её губы и облизнулся. Гермиона поёжилась. — У меня завтра днюха, — вдруг заявил он.

— Поздравляю.

— Спасибо. Придёшь на вечеринку? Вместе зажжём, — он вальяжно запустил руки в карманы и прислонился к стене, рядом с Гермионой, окидывая её похотливым взглядом.

Когда Маклаген стоял напротив, то загораживал широкой спиной вид на гостиную. Теперь же всё что происходило внизу, было как на ладони. Гермиона увидела то, отчего земля уплыла из под ног, — Гарри целовался с Джинни! Не просто целовался, а подмял её под себя, запустил руку под блузку и жадно шарил по груди.

Гермиона подумала, что сердце сейчас лопнет от боли. Она импульсивно отвернулась, пряча мокрые глаза. Где взять сил, чтобы просто уйти? Уползти, укрыться, утаиться, чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать?! Её плечи непроизвольно дёрнулись от беззвучных рыданий. Господи, какая же она глупая! Конечно, Гарри нет до неё никакого дела! Бесполезно надеяться, что он оставит ради неё Джинни.

Казалось, ещё миг, и она не выдержит, разревётся в голос прямо здесь.

— Эй, — раздался позади голос Маклагена.

Гермиона вдруг вспомнила о его существовании и попыталась успокоиться: не хватало ещё показать ему свою боль! Но, увы, ей это не удалось. Слёзы покатились по щекам, нос предательски шмыгнул.

— Что-то ты сегодня больно грустная, детка, — тихо сказал Маклаген.

Он провёл пальцами по её оголённой шее. Гермиона вздрогнула, выпрямилась и взялась за ручку двери.

— Подожди, — Маклаген перехватил её руку и развернул Гермиону к себе. Она хотела вырваться, но силы оставили её. — Тихо, тихо, — Маклаген неожиданно мягко прижал её к своей груди.

Он громко сопел, и пахло от него приторным одеколоном и ещё чем-то чужим, неприятным. Он не предпринял ни малейшей попытки поцеловать её, хотя Гермиона чувствовала его возбуждение; просто прижал к себе, как маленькую, и погладил по голове.

Гермиона мысленно обозвала себя размазнёй. Что она делает? Это же Маклаген! Пару дней назад он её чуть не изнасиловал! Что вообще происходит?!

Она собралась с силами и отпрянула. Маклаген неожиданно не стал её удерживать. Его что, подменили?!

— Да ты не бойся, — произнёс он. Ан нет, всё та же самодовольная мина и сальная улыбка. — Так придёшь на день рождения?

Гермиона бросила взгляд вниз и вдруг увидела, что Гарри смотрит на них. Просто пялится, пока Джинни возится со своей блузкой! Его глаза горели огнём и были красноречивее любой пощёчины — столько в них было ненависти!

Кормак меж тем протянул руку и неуклюже смахнул слезу с её щеки. Гермиона подобралась, вытерла лицо и взглянула Маклагену в глаза.

Да пропади оно всё пропадом!

— Хорошо, я приду.