Адский рай

— Да что ему будет? Маклаген же деревянный по колено! Очухался почти сразу, как в лазарете оказался. Зря столько шуму из-за него подняли. Признайся: он приставал к тебе, да?

— Правати! — возмутилась Гермиона.

— Ну из-за чего ещё Рону так взбеситься? Мне кажется, он тебя дико ревнует, несмотря на белобрысую.

— Рон дурак! Не умеет себя контролировать.

— Он просто втрескался в тебя по уши.

— Угу, втрескался в меня, а спит с Люси.

— Мужчины, — пожала плечами Парвати.

— Придурки! — резюмировала Гермиона и пошла в душ.

День стоял великолепный, и почти весь Хогвартс высыпал наружу, чтобы посмотреть на отбор нового вратаря. Все обсуждали события вчерашнего урока по трансфигурации, но стоило Гермионе приблизиться, сразу затихали, заинтересованно её оглядывая. К славе ей не привыкать, но такой скандальной известности совсем не хотелось. Когда Гермиона проходила мимо группки когтевранок, то услышала ядовитую реплику одной из девиц:

— Крутит парнями как хочет. Самых лучших забрала и не отпускает.

На верхней трибуне сидели Парвати с Джеком и призывно махали ей руками, она поспешила к ним, краем уха услышав, как одна из девушек исходила завистью:

— Маклаген, такой красавчик, а ходит за ней, как привязанный. Не иначе она его околдовала.

Гермиона хмыкнула и вдруг увидела Гарри. Он что-то строго говорил кандидатам, среди которых возвышался Маклаген.

Начался отбор. Несколько человек выбыли сразу, не взяв ни одного квоффла. В итоге завязалась нешуточная борьба между маленьким юрким Денисом Криви и Маклагеном. Денис был ловок, но очевидно справлялся с большим трудом. Маклаген стоял на воротах непробиваемой стеной. Исход поединка решил точный выпад Маклагена, который не только отбил сложнейший закрученный удар Симуса Финигана, но сделал это с такой силой, что квоффл долетел до ворот противника и вошёл точно в кольцо. Над стадионом взвился восхищённый рёв. Гарри помрачнел, но указал на Маклагена и кивнул. Тот с победным воплем стал облетать стадион. Гермиона встала, чтобы уйти: видеть его довольную физиономию было противно. Вдруг позади раздалось хлопанье мантии на ветру, чьи-то сильные руки подхватили Гермиону за талию. Через мгновенье она, испуганная и обескураженная, обнаружила себя сидящей на метле, за спиной сидел Маклаген и крепко держал её одной рукой, а другой — правил метлой.

— Ты спятил?! Спустись немедленно! — закричала она.

— Сейчас, детка, только покажу всем, что ты моя девушка.

— Идиот! Прекрати это!

Она готова была стукнуть его локтём в живот, но метла вдруг пошла на поворот, и пришлось схватиться за древко покрепче. Однако это не спасло: метлу вдруг повело, видимо, она не была рассчитана на двоих, или Маклаген выпустил инициативу. Гермиона ощутила, как воплощается давний детский кошмар. Многие рассказывали, что в детстве летают во сне, но она ни разу не летала. Она всегда падала во тьму. Сознание вдруг замедлилось, опора исчезла, земля стала стремительно приближаться. Удар оказался не таким сильным, как ожидалось. Потом пришла боль. Конечно, она была ничем по сравнению с Круцио Беллатрисы Блэк. Но всё равно — в ногу будто вонзили толстую иглу до самой кости. Гермиона попыталась встать, но поняла, что не может — нога не слушалась. В глазах потемнело, всё стало как в тумане.

— Сволочь! — как сквозь вату услышала она недалеко от себя, потом раздался звук удара, и что-то тяжёлое повалилось на землю.

— Как ты? — сказал тот же голос совсем рядом.

Гермиона с трудом обернулась — это был Гарри!

— Ничего.

Она вдруг поняла, как извелась, исстрадалась по его заботливому взгляду, его голосу, обращённому только к ней, словно в целом мире больше никого нет. Обиды последних дней навалились внезапной удушливой тоской, упрямый колючий комок подкатил к горлу. Щёку обожгла слеза.

Гарри посмотрел на неё так, как не смотрел никогда. Может, только во сне. В том самом, сладком и горестном сне. Останься со мной, Гарри!

Он осторожно посадил её на метлу.

— Держаться сможешь?

Да, она сможет. Она будет держаться за него изо всех сил, даже если переломаются все кости на руках. Гермиона обхватила его и крепко прижалась, вдыхая лучший в мире запах — запах Гарри. Они взлетели над трибунами, Гермиона приткнулась к груди Гарри, так и не увидев, что их провожают завистливыми взглядами, что Маклаген утирает кровь с лица, а Джинни с досады бросает на землю перчатки.

У дверей замка они плавно опустились на землю, Гарри, оставив метлу на улице, подхватил Гермиону на руки и понёс внутрь. Наверное, это были счастливейшие минуты в её жизни. Гарри прижимал её к себе так крепко, в чём, наверное, не было нужды, но он вцепился в неё, будто боялся потерять. И, несмотря на боль и былую обиду, душа Гермионы пела от восторга. Их встречали удивлёнными взглядами, но Гермионе было всё равно. Она смотрела только на его лицо, его плечи, впитывала исходящий от его одежды аромат уличной свежести, слушала его учащённое дыхание.

— Ты мог бы воспользоваться левитирующими чарами.

— Нет, — коротко ответил Гарри, крепче прижимая её к себе.