Фандом: Гарри Поттер. После победы над Волдемортом в Хогвартсе организован дополнительный курс для тех, кто не смог окончить школу в позапрошлом, 1998, учебном году. Гарри, Гермиона, Рон и многие другие вновь возвращаются к учёбе. Казалось бы, всё должно быть хорошо — враги повержены, наступила новая мирная жизнь. Однако героев ждут испытания иного рода. На этот раз проверке подвергнутся незыблемая дружба и взаимная любовь.
317 мин, 21 сек 23358
Занятия закончились, и Гермиона, быстро перехватив на ходу обед, помчалась в библиотеку. Там она нашла книгу о Шварцвальдских обитателях и засела за чтение, отгоняя от себя мысли о Гарри, его руке и чешуйке асраи на его ладони… Так, стоп! Нет никакого Гарри! Три дня. Три дня!
Вдруг в библиотеку вошёл он. Сердце сразу сладко и восторженно затрепетало. Интересно, куда делась Джинни? Ах, да, у семикурсников послеобеденные занятия! Рон на отработке у Хагрида. Надо же — Гарри один, без спутников, и именно тогда, когда Гермиона твёрдо решила вытравить из головы все мысли о нём.
Гарри взял с полки книгу и сел через стол от Гермионы. Он даже не подошёл! Что ж, всё правильно. Она ведь ему никто. Ну и пусть. Она уткнулась в книгу, уговаривая себя не смотреть в его сторону, даже не вспоминать о его присутствии ни единым помыслом. У Гарри есть Джинни. Точка!
… Сколько можно мучить себя? Ждать, поминутно замирая, что он посмотрит в её сторону? Изнывать от желания прикоснуться, ощутить тепло его рук? Всё. Хватит! Больше так нельзя. Гермиона встала, схватила книгу и отправилась к дальнему стеллажу. Возможно, Гарри прямо сейчас смотрит ей в спину. А может, нет. Может, ему всё равно, есть ли она, ходит ли рядом, думает ли о нём… Но она не оглянется, ни за что. Единственный способ сохранить душевное равновесие — уничтожить в себе любовь к Гарри. Потому что иначе можно свихнуться. Проклятый коридор, почему он такой длинный?! Вот наконец и то самое место. Гермиона спряталась в глубине узкого пространства между стеллажами и перевела дух. Отчего так тяжело? Будто она преодолела не короткий участок между читальней и дальними полками, а прошла долгий, мучительный путь в гору. Сердце болезненно ныло, словно кто-то сжал его безжалостным кулаком. Гермиона резко выдохнула, потянулась, чтобы поставить книгу на место, и тут вздрогнула от неожиданности: кто-то стоял позади. А вдруг… Хватит об этом думать!
Гермиона обернулась — там стоял Гарри. Он шёл за ней!
В полутьме было трудно различить выражение его лица, но Гарри не дал долго себя рассматривать. Он стремительно приблизился. Гермиона готова была броситься ему на шею: она ведь так изголодалась по нему! И умирает от желания прижаться к его мускулистому телу, ощутить запах одежды, запустить пальцы в непослушные волосы и прильнуть к губам. Но Гарри, вероятно, намерен что-то выяснить. Снова придётся слышать холодные, отстранённые слова — а это выше её сил. Она устало посмотрела сквозь него. Гарри будет с ней только в мечтах, пора бы уже привыкнуть…
Вдруг он обхватил ладонями её лицо и заглянул в глаза.
Что ты скажешь, Гарри?
Но он не произнёс ни слова. Лишь порывисто приник к её губам, словно умирающий от жажды — к живительному роднику. Гермиона задохнулась под неудержимым натиском его губ. Гарри схватил её за талию и прижал к себе так, как никогда не прижимал — это были неистовые, отчаянные объятия. Гермиона обвила руками его шею, ощутила его тугое возбуждение и с каким-то первобытным безумием прижалась бёдрами к его паху. Гарри простонал и скользнул ладонью к её ягодицам, чтобы припечатать Гермиону к себе. Потом оторвался от её губ и стал осыпать бешеными поцелуями лицо и шею. Гермиона тонула в этой лавине ласк, желая лишь одного — чтобы они не прекращались. Всё остальное осталось по ту сторону её сознания, мысли вылетели из головы, кроме одной: «Наконец-то! Наконец-то!»
Гарри прислонил её к стене и толкнулся восставшим членом между её ног. Гермиона прерывисто захныкала от острого наслаждения. Если бы не разделявшая их одежда, Гарри бы почувствовал, как она исходит соком, как жаждет его принять. Она хочет этого больше всего на свете! Гарри снова толкнулся, впиваясь в губы, и рывком задрал ей мантию. Рука бешено заскользила по бедру, проникая под ткань колготок и трусиков, и вот его пальцы дотронулись до влажной, горячей вульвы, а с губ сорвался низкий возбуждённый стон. Ещё несколько мгновений томительной возни с одеждой, и обнажённый член уткнулся в неё в самом интимном поцелуе. Гарри приник к её губам и стал помогать себе рукой. Гермиона забыла обо всём — каждое касание приносило адски сладостное наслаждение. Боже, зачем Гарри так делает? Он не вошёл в неё, хотя она готова была отдаться. Нет. Он просто сводит её с ума…
Она содрогнулась всем телом от настигшего её внезапного оргазма. Его ритмичные движения стали быстрее, Гермиона с упоением подалась ему навстречу. И вот он остановил свою руку и со сдавленным стоном прижался к Гермионе. Она почувствовала его пульсацию, тело отреагировало горячей волной, дошедшей, казалось до кончиков пальцев…
Гарри тяжело дышал ей в щёку. Гермиона потянулась к нему, и сильные мягкие губы вновь обхватили её рот, пальцы запутались в волосах…
Она никогда не была так счастлива!
— Прости, — жарко прошептал Гарри.
— За что?
— Я не смог совладать с собой.
— Это было прекрасно.
— Правда? — он удивлённо и обрадовано заглянул ей в глаза.
— Да.
Снова бешеные поцелуи, словно он никак не мог насытиться ею, вознаграждая себя за упущенное время.
Вдруг в библиотеку вошёл он. Сердце сразу сладко и восторженно затрепетало. Интересно, куда делась Джинни? Ах, да, у семикурсников послеобеденные занятия! Рон на отработке у Хагрида. Надо же — Гарри один, без спутников, и именно тогда, когда Гермиона твёрдо решила вытравить из головы все мысли о нём.
Гарри взял с полки книгу и сел через стол от Гермионы. Он даже не подошёл! Что ж, всё правильно. Она ведь ему никто. Ну и пусть. Она уткнулась в книгу, уговаривая себя не смотреть в его сторону, даже не вспоминать о его присутствии ни единым помыслом. У Гарри есть Джинни. Точка!
… Сколько можно мучить себя? Ждать, поминутно замирая, что он посмотрит в её сторону? Изнывать от желания прикоснуться, ощутить тепло его рук? Всё. Хватит! Больше так нельзя. Гермиона встала, схватила книгу и отправилась к дальнему стеллажу. Возможно, Гарри прямо сейчас смотрит ей в спину. А может, нет. Может, ему всё равно, есть ли она, ходит ли рядом, думает ли о нём… Но она не оглянется, ни за что. Единственный способ сохранить душевное равновесие — уничтожить в себе любовь к Гарри. Потому что иначе можно свихнуться. Проклятый коридор, почему он такой длинный?! Вот наконец и то самое место. Гермиона спряталась в глубине узкого пространства между стеллажами и перевела дух. Отчего так тяжело? Будто она преодолела не короткий участок между читальней и дальними полками, а прошла долгий, мучительный путь в гору. Сердце болезненно ныло, словно кто-то сжал его безжалостным кулаком. Гермиона резко выдохнула, потянулась, чтобы поставить книгу на место, и тут вздрогнула от неожиданности: кто-то стоял позади. А вдруг… Хватит об этом думать!
Гермиона обернулась — там стоял Гарри. Он шёл за ней!
В полутьме было трудно различить выражение его лица, но Гарри не дал долго себя рассматривать. Он стремительно приблизился. Гермиона готова была броситься ему на шею: она ведь так изголодалась по нему! И умирает от желания прижаться к его мускулистому телу, ощутить запах одежды, запустить пальцы в непослушные волосы и прильнуть к губам. Но Гарри, вероятно, намерен что-то выяснить. Снова придётся слышать холодные, отстранённые слова — а это выше её сил. Она устало посмотрела сквозь него. Гарри будет с ней только в мечтах, пора бы уже привыкнуть…
Вдруг он обхватил ладонями её лицо и заглянул в глаза.
Что ты скажешь, Гарри?
Но он не произнёс ни слова. Лишь порывисто приник к её губам, словно умирающий от жажды — к живительному роднику. Гермиона задохнулась под неудержимым натиском его губ. Гарри схватил её за талию и прижал к себе так, как никогда не прижимал — это были неистовые, отчаянные объятия. Гермиона обвила руками его шею, ощутила его тугое возбуждение и с каким-то первобытным безумием прижалась бёдрами к его паху. Гарри простонал и скользнул ладонью к её ягодицам, чтобы припечатать Гермиону к себе. Потом оторвался от её губ и стал осыпать бешеными поцелуями лицо и шею. Гермиона тонула в этой лавине ласк, желая лишь одного — чтобы они не прекращались. Всё остальное осталось по ту сторону её сознания, мысли вылетели из головы, кроме одной: «Наконец-то! Наконец-то!»
Гарри прислонил её к стене и толкнулся восставшим членом между её ног. Гермиона прерывисто захныкала от острого наслаждения. Если бы не разделявшая их одежда, Гарри бы почувствовал, как она исходит соком, как жаждет его принять. Она хочет этого больше всего на свете! Гарри снова толкнулся, впиваясь в губы, и рывком задрал ей мантию. Рука бешено заскользила по бедру, проникая под ткань колготок и трусиков, и вот его пальцы дотронулись до влажной, горячей вульвы, а с губ сорвался низкий возбуждённый стон. Ещё несколько мгновений томительной возни с одеждой, и обнажённый член уткнулся в неё в самом интимном поцелуе. Гарри приник к её губам и стал помогать себе рукой. Гермиона забыла обо всём — каждое касание приносило адски сладостное наслаждение. Боже, зачем Гарри так делает? Он не вошёл в неё, хотя она готова была отдаться. Нет. Он просто сводит её с ума…
Она содрогнулась всем телом от настигшего её внезапного оргазма. Его ритмичные движения стали быстрее, Гермиона с упоением подалась ему навстречу. И вот он остановил свою руку и со сдавленным стоном прижался к Гермионе. Она почувствовала его пульсацию, тело отреагировало горячей волной, дошедшей, казалось до кончиков пальцев…
Гарри тяжело дышал ей в щёку. Гермиона потянулась к нему, и сильные мягкие губы вновь обхватили её рот, пальцы запутались в волосах…
Она никогда не была так счастлива!
— Прости, — жарко прошептал Гарри.
— За что?
— Я не смог совладать с собой.
— Это было прекрасно.
— Правда? — он удивлённо и обрадовано заглянул ей в глаза.
— Да.
Снова бешеные поцелуи, словно он никак не мог насытиться ею, вознаграждая себя за упущенное время.
Страница 50 из 87
