Фандом: Гарри Поттер. После победы над Волдемортом в Хогвартсе организован дополнительный курс для тех, кто не смог окончить школу в позапрошлом, 1998, учебном году. Гарри, Гермиона, Рон и многие другие вновь возвращаются к учёбе. Казалось бы, всё должно быть хорошо — враги повержены, наступила новая мирная жизнь. Однако героев ждут испытания иного рода. На этот раз проверке подвергнутся незыблемая дружба и взаимная любовь.
317 мин, 21 сек 23380
— Действие Интериус Транмутацио длится не больше получаса. Удачи, Грейнджер.
Гермиона решила проделать все предстоящие манипуляции в каморке для мётел. Во-первых, та находилась рядом с Гриффиндором, а во-вторых, там ей точно никто не помешает.
Уединившись в маленьком пыльном помещении, она расчистила себе место, разложила зелья. Бадьян и Восстанавливающее убрала в карман, приготовила чашу для крови. Дрожащими руками надела футболку, поморщившись от запаха чужого пота, откупорила Оборотное зелье и Интериус Транмутацио и, резко выдохнув, залпом выпила одно за другим. Оба зелья имели отвратительный вкус, и Гермиону едва не вырвало, но главный кошмар начался, когда они начали действовать. Казалось, каждая клетка организма сжимается в пружину, чтобы потом разжаться. Гермиона обхватила себя руками и без сил повалилась на пол. В глазах потемнело, окружающие предметы вдруг потеряли очертания, словно их размазали, как невысохшую картину. Гермиона ждала, что это состояние пройдёт, но с каждой секундой становилось всё хуже. Мелькнула мысль, что Снейп её отравил, сейчас она умрёт, и её окоченевший труп найдут нескоро. Спустя несколько минут, показавшихся бесконечными, боль прошла, однако чувствовала Гермиона себя ужасно. Она взглянула в зеркальце и увидела то, что надеялась и боялась увидеть — Джинни Уизли. Мозг вдруг пронзили чужие воспоминания: вот она совсем ребёнок, пробирается в сарай, чтобы стащить метлу и полетать, пока никто не видит, метла кажется огромной, плохо слушается, но затем всё же подчиняется маленьким крепким рукам; зимний вечер перед Рождеством, она, затаив дыхание, внимает рассказу матери о Мальчике-который-выжил, той же ночью грезит о нём, представляя, как из наречённой невесты становится настоящей; прячется за портьерой, пока близнецы без стеснения обсуждают девчонок; вот она впервые видит Гарри, и сердце сладостно и испуганно ёкает — он гораздо лучше её детских представлений, намного лучше! Он прекрасен! Но Гарри не замечает её, всё время общаясь с этой Грейнджер и Роном. Как быть? Она находит дневник Тома Риддла и пишет обо всём, что её волнует. Потом вдруг ощущает настоящий страх — впервые в жизни. Дикий, животный страх от осознания, что не принадлежит себе. Воспоминания о нём столь ужасны, что её до сих пор бросает в дрожь. И вот перед глазами усталое лицо Гарри, его чудесные глаза подёрнуты спокойствием грядущей смерти, рана от зубов василиска кровоточит… В этот момент она окончательно и бесповоротно понимает, что любит его больше жизни.
Гарри и Чжоу. Как же ей было больно! Но это внезапное увлечение Гарри сделало её терпеливой и расчётливой. Она дождалась своего часа и добилась, чтобы Гарри забыл когтевранку. Череда мимолётных романов, чтобы подогреть интерес Гарри, и вот, наконец, свершилось! Это было настолько восхитительно, что она готова была летать от счастья. Но потом он ушёл и несколько месяцев пропадал в компании с Грейнджер. Мерлин знает, чем они занимались, проводя в одиночестве столько времени. Но когда Гарри вернулся и победил всех своих врагов, он вернулся и к Джинни!
Однако прошла эйфория от победы, и снова возникла прохлада в их отношениях, как первое дуновение северного ветра, несущего ледяную пургу. Гарри будто искал чего-то, того, что Джинни Уизли была не в состоянии дать. И опять эта Грейнджер. Как же она ненавидит Грейнджер! Почему она всегда рядом с Гарри? Почему он вечно тянется к ней, словно в этой тощей заучке есть нечто, в чём он отчаянно нуждается и никак не находит в Джинни?
Бесконечно ненавистная грязнокровка! Я уничтожу тебя!
— Я уничтожу тебя, грязнокровка! — пробормотала Гермиона, глядя в зеркало.
Она схватила палочку и нацелила на себя. Два слова, каких-то два слова и всё будет кончено. Она навсегда избавится от соперницы и будет безгранично владеть Гарри, его душой и телом. И не будет никакой Грейнджер. Никогда!
Какая-то часть Гермионы пыталась осмыслить происходящее, найти точку опоры, чтобы новая, активная, яростная личность Джинни не заполонила её, не сделала своей рабой. Джинни хозяйничала внутри, ей было тесно, она рвалась действовать. Это было настолько ошеломляюще, что Гермиона растерялась и поддалась. Но в голове вдруг прозвучал голос Снейпа: «Действие Интериус Транмутацио длится не больше получаса». У неё всего полчаса! Полчаса, чтобы попробовать договориться с новой хозяйкой этого тела.
— Да, мы убьём её. Мы убьём грязнокровку. Но сначала я хочу её изуродовать. Пусть помучается.
С этими словами Гермиона разрезала щеку заклинанием Диффиндо и склонилась над чашей. Это было очень больно. Гермиона изо всех сил старалась не плакать, пока тяжёлые капли окрашивали дно алым. Вскоре кровь стала течь медленнее, но до нужной отметки было далеко. Дрожащими от напряжения руками Гермиона сделала второй надрез. Ей стало плохо, она покачнулась, едва не опрокинув чашу.
— Ты должна мучиться. Должна испытать на себе всё, что я пережила, сгорая от неразделённой любви. Не смей плакать! — приказывала ей Джинни, и Гермиона согласно кивала.
Гермиона решила проделать все предстоящие манипуляции в каморке для мётел. Во-первых, та находилась рядом с Гриффиндором, а во-вторых, там ей точно никто не помешает.
Уединившись в маленьком пыльном помещении, она расчистила себе место, разложила зелья. Бадьян и Восстанавливающее убрала в карман, приготовила чашу для крови. Дрожащими руками надела футболку, поморщившись от запаха чужого пота, откупорила Оборотное зелье и Интериус Транмутацио и, резко выдохнув, залпом выпила одно за другим. Оба зелья имели отвратительный вкус, и Гермиону едва не вырвало, но главный кошмар начался, когда они начали действовать. Казалось, каждая клетка организма сжимается в пружину, чтобы потом разжаться. Гермиона обхватила себя руками и без сил повалилась на пол. В глазах потемнело, окружающие предметы вдруг потеряли очертания, словно их размазали, как невысохшую картину. Гермиона ждала, что это состояние пройдёт, но с каждой секундой становилось всё хуже. Мелькнула мысль, что Снейп её отравил, сейчас она умрёт, и её окоченевший труп найдут нескоро. Спустя несколько минут, показавшихся бесконечными, боль прошла, однако чувствовала Гермиона себя ужасно. Она взглянула в зеркальце и увидела то, что надеялась и боялась увидеть — Джинни Уизли. Мозг вдруг пронзили чужие воспоминания: вот она совсем ребёнок, пробирается в сарай, чтобы стащить метлу и полетать, пока никто не видит, метла кажется огромной, плохо слушается, но затем всё же подчиняется маленьким крепким рукам; зимний вечер перед Рождеством, она, затаив дыхание, внимает рассказу матери о Мальчике-который-выжил, той же ночью грезит о нём, представляя, как из наречённой невесты становится настоящей; прячется за портьерой, пока близнецы без стеснения обсуждают девчонок; вот она впервые видит Гарри, и сердце сладостно и испуганно ёкает — он гораздо лучше её детских представлений, намного лучше! Он прекрасен! Но Гарри не замечает её, всё время общаясь с этой Грейнджер и Роном. Как быть? Она находит дневник Тома Риддла и пишет обо всём, что её волнует. Потом вдруг ощущает настоящий страх — впервые в жизни. Дикий, животный страх от осознания, что не принадлежит себе. Воспоминания о нём столь ужасны, что её до сих пор бросает в дрожь. И вот перед глазами усталое лицо Гарри, его чудесные глаза подёрнуты спокойствием грядущей смерти, рана от зубов василиска кровоточит… В этот момент она окончательно и бесповоротно понимает, что любит его больше жизни.
Гарри и Чжоу. Как же ей было больно! Но это внезапное увлечение Гарри сделало её терпеливой и расчётливой. Она дождалась своего часа и добилась, чтобы Гарри забыл когтевранку. Череда мимолётных романов, чтобы подогреть интерес Гарри, и вот, наконец, свершилось! Это было настолько восхитительно, что она готова была летать от счастья. Но потом он ушёл и несколько месяцев пропадал в компании с Грейнджер. Мерлин знает, чем они занимались, проводя в одиночестве столько времени. Но когда Гарри вернулся и победил всех своих врагов, он вернулся и к Джинни!
Однако прошла эйфория от победы, и снова возникла прохлада в их отношениях, как первое дуновение северного ветра, несущего ледяную пургу. Гарри будто искал чего-то, того, что Джинни Уизли была не в состоянии дать. И опять эта Грейнджер. Как же она ненавидит Грейнджер! Почему она всегда рядом с Гарри? Почему он вечно тянется к ней, словно в этой тощей заучке есть нечто, в чём он отчаянно нуждается и никак не находит в Джинни?
Бесконечно ненавистная грязнокровка! Я уничтожу тебя!
— Я уничтожу тебя, грязнокровка! — пробормотала Гермиона, глядя в зеркало.
Она схватила палочку и нацелила на себя. Два слова, каких-то два слова и всё будет кончено. Она навсегда избавится от соперницы и будет безгранично владеть Гарри, его душой и телом. И не будет никакой Грейнджер. Никогда!
Какая-то часть Гермионы пыталась осмыслить происходящее, найти точку опоры, чтобы новая, активная, яростная личность Джинни не заполонила её, не сделала своей рабой. Джинни хозяйничала внутри, ей было тесно, она рвалась действовать. Это было настолько ошеломляюще, что Гермиона растерялась и поддалась. Но в голове вдруг прозвучал голос Снейпа: «Действие Интериус Транмутацио длится не больше получаса». У неё всего полчаса! Полчаса, чтобы попробовать договориться с новой хозяйкой этого тела.
— Да, мы убьём её. Мы убьём грязнокровку. Но сначала я хочу её изуродовать. Пусть помучается.
С этими словами Гермиона разрезала щеку заклинанием Диффиндо и склонилась над чашей. Это было очень больно. Гермиона изо всех сил старалась не плакать, пока тяжёлые капли окрашивали дно алым. Вскоре кровь стала течь медленнее, но до нужной отметки было далеко. Дрожащими от напряжения руками Гермиона сделала второй надрез. Ей стало плохо, она покачнулась, едва не опрокинув чашу.
— Ты должна мучиться. Должна испытать на себе всё, что я пережила, сгорая от неразделённой любви. Не смей плакать! — приказывала ей Джинни, и Гермиона согласно кивала.
Страница 68 из 87
