Фандом: Гарри Поттер. После победы над Волдемортом в Хогвартсе организован дополнительный курс для тех, кто не смог окончить школу в позапрошлом, 1998, учебном году. Гарри, Гермиона, Рон и многие другие вновь возвращаются к учёбе. Казалось бы, всё должно быть хорошо — враги повержены, наступила новая мирная жизнь. Однако героев ждут испытания иного рода. На этот раз проверке подвергнутся незыблемая дружба и взаимная любовь.
317 мин, 21 сек 23386
— Но если нет, то тоже ничего, — поспешно добавил Рон. — Только не уезжай.
— Ешь пудинг. — Гермиона встала и бросила напоследок: — Он вкусный.
— Не уезжай, Миа. Прошу тебя, — услышала она вслед.
Что же она теперь чувствует к Рону? Точно не любовь и даже не дружескую привязанность. Ладно, время покажет. Видимо, всё же придётся остаться в Хогвартсе на какое-то время. Нужно только оповестить Макгонагалл.
— У вас всё-таки нашлись друзья, готовые помочь вам справиться с посттравматическим синдромом, — дружелюбно заметила Макгонагалл. — Но важно, чтобы вы сами перестали терзать себя.
— Да, профессор. Теперь я в состоянии противостоять всему, что может пошатнуть моё душевное равновесие, — согласилась Гермиона. — Во всяком случае, я чувствую себя немного спокойнее.
— Я рада вашему решению.
— Спасибо, профессор, — с чувством ответила Гермиона.
Гермиона шла по коридору с ощущением, что всё сделала правильно, хотя в глубине души копошился червь сомнения — может, стоило подождать до утра, прежде чем озвучивать своё решение Макгонагалл? Может, она поторопилась?
— Гермиона! — окликнули её.
Это был Гарри! Он приближался, такой красивый и загадочный в полумраке коридора, что Гермиона почувствовала сладкое томление в животе.
Готова противостоять тому, что пошатнет твоё душевное равновесие, да, Грейнджер?
Гарри подошёл вплотную и сказал:
— Нам надо поговорить.
Они зашли в пустой класс и встали друг против друга.
— Я чуть с ума не сошёл, когда узнал, что ты уехала. Бродил по Хогвартсу, как привидение, всё думал. А потом, когда увидел тебя… чуть снова с ума не сошёл, только от радости.
Но при этом ничего не сделал, чтобы вернуть её. Ничего. От этой мысли, занозой засевшей в голове, становилось вдруг невыносимо горько. Гермиона смотрела сквозь него и старалась избавиться от ощущения дежавю: да, сейчас он рядом, говорит прекрасные слова, но потом опять уйдёт к Джинни, оставив Гермиону горько оплакивать свою несчастную судьбу. Нужно ли тебе это снова, Грейнджер?
— Я вдруг понял, что не могу без тебя.
Гарри приподнял её лицо, осторожно взяв за подбородок, и склонился, обдав горячим дыханием. Гермиона отступила к стене. Сейчас его губы прикоснуться к ней, и она потеряет способность рационально мыслить, окажется в ловушке его бешеных ласк, его страсти… А что потом?!
Гермиона, скрепя сердце, мягко отстранилась. Нет. Хватит с неё мытарств и сожалений! Это слишком больно.
Гарри упёрся руками о стену, не давая Гермионе уйти.
— Рядом с тобой я теряю разум, — выдохнул он и поцеловал её в висок.
Довольно! Он теряет разум, а ей приходится мучиться от безысходности!
— Не надо, Гарри, — сказала она, отодвигаясь.
— Почему? — он опустил ладони ей на плечи. — Ты говорила, что любишь меня.
— Да, говорила, — она посмотрела на него — боже, дай ей сил не поддаться очарованию этих глаз! — Но я так больше не могу. Реши, наконец, кто тебе на самом деле нужен, Гарри Поттер.
С этими словами она выскользнула из его объятий и покинула класс.
Какое странное тягостное чувство, словно растоптала собственную душу… Оттолкнула Гарри! Сама! Боже, что она натворила! Гермиона влетела в комнату и растерянно опустилась на кровать. Парвати, увидев наполненные слезами глаза, нежно обняла её, и Гермиона, не стесняясь, разревелась.
Что-то изменилось. Гермиона лежала, прислушиваясь к мерному дыханию подруг. Пустота? Нет, это уже было. Сожаления? Их было море. Пожалуй, свобода. Она всегда представляла себе свободу как благо. Но никогда раньше ей не приходило в голову, что свобода может быть такой убийственно безотрадной. Всё-таки, любовь — это невероятно сильный наркотик, и ломка обещает быть изнурительной.
Гермиона коснулась живота. Если бы она не оттолкнула Гарри сегодня, то кто знает, чем бы закончился этот вечер? Возможно, её сну суждено было сбыться. Нет, она всё сделала правильно! Но как забыть его потерянный взгляд? Гермиона прерывисто вздохнула. Одно хорошо — они поговорили с Парвати, и Гермиона выложила подруге всё. Теперь, наверное, многие узнают подробности её личной жизни, но главное — на душе стало гораздо легче. Давно надо было так сделать…
Гермиона летела в прохладной полутьме, широко раскинув руки, и смеялась — надо же, в детстве никогда не летала, а тут невероятное чувство свободы! Внезапно внизу показалась стремительно приближающаяся земля, и стало понятно, что ощущение полёта было ложным. Она падает! Снова падает во мрак. Что там, внизу, неясно: может глубокий мягкий снег, может острые, зазубренные скалы, но очевидно, что удар неминуем. Гермиона зажмурилась и прижала руки к груди. Если попробовать приземлиться на ноги, можно остаться в живых. Хотя с такой высоты шансы равны нулю. Вот уже и земля. Сейчас. Нет! Нет! Гермиона дёрнулась, панически поджав ноги, и проснулась.
— Ешь пудинг. — Гермиона встала и бросила напоследок: — Он вкусный.
— Не уезжай, Миа. Прошу тебя, — услышала она вслед.
Что же она теперь чувствует к Рону? Точно не любовь и даже не дружескую привязанность. Ладно, время покажет. Видимо, всё же придётся остаться в Хогвартсе на какое-то время. Нужно только оповестить Макгонагалл.
— У вас всё-таки нашлись друзья, готовые помочь вам справиться с посттравматическим синдромом, — дружелюбно заметила Макгонагалл. — Но важно, чтобы вы сами перестали терзать себя.
— Да, профессор. Теперь я в состоянии противостоять всему, что может пошатнуть моё душевное равновесие, — согласилась Гермиона. — Во всяком случае, я чувствую себя немного спокойнее.
— Я рада вашему решению.
— Спасибо, профессор, — с чувством ответила Гермиона.
Гермиона шла по коридору с ощущением, что всё сделала правильно, хотя в глубине души копошился червь сомнения — может, стоило подождать до утра, прежде чем озвучивать своё решение Макгонагалл? Может, она поторопилась?
— Гермиона! — окликнули её.
Это был Гарри! Он приближался, такой красивый и загадочный в полумраке коридора, что Гермиона почувствовала сладкое томление в животе.
Готова противостоять тому, что пошатнет твоё душевное равновесие, да, Грейнджер?
Гарри подошёл вплотную и сказал:
— Нам надо поговорить.
Они зашли в пустой класс и встали друг против друга.
— Я чуть с ума не сошёл, когда узнал, что ты уехала. Бродил по Хогвартсу, как привидение, всё думал. А потом, когда увидел тебя… чуть снова с ума не сошёл, только от радости.
Но при этом ничего не сделал, чтобы вернуть её. Ничего. От этой мысли, занозой засевшей в голове, становилось вдруг невыносимо горько. Гермиона смотрела сквозь него и старалась избавиться от ощущения дежавю: да, сейчас он рядом, говорит прекрасные слова, но потом опять уйдёт к Джинни, оставив Гермиону горько оплакивать свою несчастную судьбу. Нужно ли тебе это снова, Грейнджер?
— Я вдруг понял, что не могу без тебя.
Гарри приподнял её лицо, осторожно взяв за подбородок, и склонился, обдав горячим дыханием. Гермиона отступила к стене. Сейчас его губы прикоснуться к ней, и она потеряет способность рационально мыслить, окажется в ловушке его бешеных ласк, его страсти… А что потом?!
Гермиона, скрепя сердце, мягко отстранилась. Нет. Хватит с неё мытарств и сожалений! Это слишком больно.
Гарри упёрся руками о стену, не давая Гермионе уйти.
— Рядом с тобой я теряю разум, — выдохнул он и поцеловал её в висок.
Довольно! Он теряет разум, а ей приходится мучиться от безысходности!
— Не надо, Гарри, — сказала она, отодвигаясь.
— Почему? — он опустил ладони ей на плечи. — Ты говорила, что любишь меня.
— Да, говорила, — она посмотрела на него — боже, дай ей сил не поддаться очарованию этих глаз! — Но я так больше не могу. Реши, наконец, кто тебе на самом деле нужен, Гарри Поттер.
С этими словами она выскользнула из его объятий и покинула класс.
Какое странное тягостное чувство, словно растоптала собственную душу… Оттолкнула Гарри! Сама! Боже, что она натворила! Гермиона влетела в комнату и растерянно опустилась на кровать. Парвати, увидев наполненные слезами глаза, нежно обняла её, и Гермиона, не стесняясь, разревелась.
Что-то изменилось. Гермиона лежала, прислушиваясь к мерному дыханию подруг. Пустота? Нет, это уже было. Сожаления? Их было море. Пожалуй, свобода. Она всегда представляла себе свободу как благо. Но никогда раньше ей не приходило в голову, что свобода может быть такой убийственно безотрадной. Всё-таки, любовь — это невероятно сильный наркотик, и ломка обещает быть изнурительной.
Гермиона коснулась живота. Если бы она не оттолкнула Гарри сегодня, то кто знает, чем бы закончился этот вечер? Возможно, её сну суждено было сбыться. Нет, она всё сделала правильно! Но как забыть его потерянный взгляд? Гермиона прерывисто вздохнула. Одно хорошо — они поговорили с Парвати, и Гермиона выложила подруге всё. Теперь, наверное, многие узнают подробности её личной жизни, но главное — на душе стало гораздо легче. Давно надо было так сделать…
Гермиона летела в прохладной полутьме, широко раскинув руки, и смеялась — надо же, в детстве никогда не летала, а тут невероятное чувство свободы! Внезапно внизу показалась стремительно приближающаяся земля, и стало понятно, что ощущение полёта было ложным. Она падает! Снова падает во мрак. Что там, внизу, неясно: может глубокий мягкий снег, может острые, зазубренные скалы, но очевидно, что удар неминуем. Гермиона зажмурилась и прижала руки к груди. Если попробовать приземлиться на ноги, можно остаться в живых. Хотя с такой высоты шансы равны нулю. Вот уже и земля. Сейчас. Нет! Нет! Гермиона дёрнулась, панически поджав ноги, и проснулась.
Страница 74 из 87
