Адский рай

— Гарри, это было не во сне! Это происходило наяву!

— Не может быть.

— Ты подвергся сильному привороту, и все воспоминания, связанные со мной, казались тебе сновидением! — догадалась Гермиона. — Но это реальные воспоминания!

— Реальные? — вдруг воодушевился он. — И ты действительно была там со мной?

— Да.

— Как это возможно?

— Это было на самом деле, — растерялась Гермиона.

— Но я думал, ты теперь с Маклагеном. Думал, у вас всё серьёзно…

— Какая чушь! С чего ты взял?!

— Не знаю. Я почему-то знал это. Только откуда? — Гарри озадаченно взъерошил волосы. — А вчера?! Мне приснилось, что ты бросила меня! — воскликнул он.

— Тебе не приснилось, — сокрушённо произнесла Гермиона.

— Но почему?

— Я хотела забыть тебя. Потому что больше так не могу.

— Гермиона, — Гарри порывисто взял её за плечи. — В том сне… То есть, — помотал он головой, — в лазарете, когда я сказал, что ты мне всегда нравилась, — это абсолютная правда! И вчера, когда я говорил, что не могу без тебя, — это тоже правда! Во всех снах или… реальностях, где я был с тобой, я не врал!

— Гарри, — Гермиона дотронулась до его лица. Глаза вдруг наполнились слезами.

Гарри крепко прижал её к себе и посмотрел так, будто они свиделись после долгой разлуки.

Теперь всё стало на свои места — и странное поведение Гарри, и его жаркие взгляды. Ему вбили в голову, что Гермиона влюблена в Маклагена, и Гарри не смел вмешаться. Однако когда чары Иглы ослаблялись, он будто просыпался, хотя думал, что спит. Бедный Гарри!

Гермиона порывисто обняла его за шею, но вдруг Гарри болезненно вскрикнул и притронулся к месту за левым ухом.

— Это мой браслет! — воскликнула Гермиона, отдёргивая руку. — Прости!

— Ничего, — улыбнулся Гарри. — Уже не больно. Интересная вещь, — он взял её ладонь и осмотрел. — Похожа на глаза бешеных арахнидов.

— Это подарок Хагрида. Он приехал сегодня. Ой, у тебя кровь! Пойдём скорее в замок.

За левым ухом Гарри алела тонкая струйка. Он стёр её и задорно посмотрел на Гермиону.

— Нет. Полетели к Хагриду!

— Он сейчас на Астрономической башне.

— Всё равно полетели, — загадочно произнёс Гарри, и Гермиона оглянуться не успела, как оказалась вместе с ним на метле.

Ветер обдувал разгорячённое лицо, сердце ликовало: она рядом с Гарри! Что ещё нужно?

Хижина Хагрида была пуста. Гарри легко открыл замок и увлёк Гермиону внутрь. Было темно и прохладно, пахло… как пахнет хижина Хагрида. Гарри взмахом палочки разжёг камин, смолистые дрова вкусно затрещали от пламени.

— Пить хочешь? — спросил Гарри.

— Подожди. Надо найти аптечку.

Гермиона стала рыться в громадных шкафах, пока не наткнулась на кусок целебного мха. Гарри, меж тем, нашёл в горе наполненной странными жидкостями посуды чистую чашку и зачерпнул из чана воды. Они одновременно развернулись лицом друг другу: Гермиона приложила к его ранке мох, Гарри протянул ей воду. У неё был приятный вкус, Гермиона пригубила из рук Гарри. Он, не отрывая от Гермионы взгляда, сделал пару жадных глотков и поставил чашку на стол.

А потом вдруг принялся стягивать с Гермионы пальто. Во всём его облике появилась удивительная уверенность в себе. Резкими движениями Гарри сдёрнул с себя куртку и рубашку, оголив торс.

Гермиона забеспокоилась: что сейчас произойдёт? Сможет ли она противиться его желаниям? А своим?

Если он снова сочтёт, что всё это было во сне, и опять вернётся к Джинни?

Гарри неожиданно подхватил Гермиону на руки и понёс на кровать, опустив в мягкий овечий ворс, защекотавший шею. Склонился, распуская её забранные в хвост, непокорные волосы.

— Ты снова будешь думать, что это сон? — спросила Гермиона.

— Нет. Сейчас я, как никогда, уверен в твоей реальности.

— А как же Джинни?

— Нет больше Джинни. В моей жизни — точно нет.

И всё-таки она сомневалась: вдруг он просто находится под влиянием момента? Вдруг чары Иглы проникли столь глубоко, что через миг, пять минут или час Гарри снова будет уверен, что эта хижина, этот камин и сама Гермиона — всего лишь грёза? И снова придётся пережить тяжесть разочарования, а она больше не выдержит!

Гермиона попыталась подняться, но Гарри удержал её и опустил на постель.

— Не уходи, — прошептал он, целуя её в висок.

— Гарри, прошу тебя, — стала умолять она.

Ещё одно такое прикосновение, и силы оставят её, а значит, потом снова — слёзы и сожаления.

— Не бойся, — прошептал Гарри. — Ничего не бойся.

Она не в состоянии противостоять такому натиску. Никогда не могла, и сейчас не сможет. Эти жадные поцелуи, руки, вдруг освободившие её от блузки, этот сладкий дурман сводил с ума. Собравшись с духом, Гермиона предприняла последнюю отчаянную попытку отстраниться, но Гарри властно пресёк её.