Фандом: Гарри Поттер. После победы над Волдемортом в Хогвартсе организован дополнительный курс для тех, кто не смог окончить школу в позапрошлом, 1998, учебном году. Гарри, Гермиона, Рон и многие другие вновь возвращаются к учёбе. Казалось бы, всё должно быть хорошо — враги повержены, наступила новая мирная жизнь. Однако героев ждут испытания иного рода. На этот раз проверке подвергнутся незыблемая дружба и взаимная любовь.
317 мин, 21 сек 23390
Сколько можно сопротивляться? Никому нет дела до того, что происходит здесь, в одинокой заснеженной хижине. Пусть они все — Джинни, Рон, Молли останутся по ту сторону. Главное — здесь, на жёсткой кровати, пропахшей псиной и потом Хагрида, Гарри навис над ней, осыпая бешеными поцелуями, терзая её губы, его страсть столь сильна, что, кажется, заполонила всё вокруг. Он вдруг застыл, глядя на неё, будто не веря своим глазам, что она здесь, в его власти, с обнажённой грудью, тяжело дышащая, готовая отдаться. Пламя камина отбрасывало причудливые блики на его лицо, глаза горели огнём. В следующий миг Гарри рывком оголил ей ноги, горячие ладони погладили бёдра и вдруг требовательно раздвинули. Гермиона лежала перед Гарри совершенно распахнутая и видела, как затуманиваются вожделением его глаза. От этого взгляда становилось немного страшно, словно она была добычей, настигнутой хищником. Вдруг ею овладело смущение, она попыталась прикрыться мантией, но Гарри остановил её и сказал:
— Не надо. Ты прекрасна.
Он стянул с себя брюки, Гермиона впервые увидела его обнажённым и внутренне восхитилась безупречности его тела. Он навис над ней и произнёс:
— Ты хочешь этого?
— Да, — выдохнула она.
— Хорошо. Потому что, если бы ты сказала «нет», меня бы это не остановило.
Он опустился сверху и медленно, со стоном вошёл. Гермиона почти задохнулась от осознания, что их тела наконец-то соединились.
Но что это, боже, что это? Казалось, там, где они слились друг с другом, происходит настоящее волшебство. Каждое движение Гарри задевало потаённую точку где-то в глубине. Никогда она не испытывала ничего подобного. Наверное, ещё немного, и она сойдёт с ума! Какое невероятное, странное, невиданное наслаждение!
Вдруг раздался протяжный, хриплый стон, и Гермиона с изумлением поняла, что это её стон. Разве такое бывает? Тело, которое она знала вдоль и поперёк, внезапно выкинуло странный финт — выгнулось навстречу Гарри, чтобы насытиться ощущениями, чтобы отдаться полностью. Он вдруг остановился и жадно впился ей в губы, а она продолжила нанизываться на него, чтобы эта адски-сладкая мука не заканчивалась. Гарри вдруг рыкнул, рывком приподнял её бёдра, и глубоко вошёл, налегая всей мощью. Он перестал сдерживать свою страсть, и Гермионе вдруг захотелось раствориться в ней, стать мягкой и податливой, словно растопленный воск. Откуда в ней это? Кто научил её тело так блаженствовать под неистовым любовником? Стонать от восторга, будучи полностью в его власти? Она вся во власти Гарри! Принадлежит ему душой и телом! Господи, как это восхитительно: быть прижатой им к этой овчинной перине, осязать его в себе, осязать его всего! Она притянула Гарри к себе и поцеловала, вызвав в нём новый взрыв страсти. Гарри яростно впечатался в неё, сжал в ладонях грудь и громко застонал. Гермиона вторила ему, чувствуя его пульсацию и сжимаясь внутри, чтобы продлить эти потрясающие ощущения. Гарри в экстазе вонзался в неё ещё и ещё, и, наконец, расслаблено затих, зарывшись лицом в её растрёпанные волосы.
— Люблю тебя, — пробормотала Гермиона. — Как же я люблю тебя!
Неважно, что он ответит, Гермиона просто не могла удержать внутри себя эти слова!
Гарри поднял голову — его глаза уже не были затуманены желанием, в них искрилось неприкрытое счастье.
— Что случилось?
— Ничего.
— Гарри!
Он снова вздохнул и произнёс:
— Зря ты…
— Что зря?
— Звучит, как предательство, но я… не достоин.
— Не достоин кого? Меня?
— Тебя в первую очередь.
— И как это понимать?
Он вдруг сел и уставился в камин.
— Ответь мне. — Гермиона примостилась рядом, ощущая накатывающую тревогу.
— Я чувствую себя грязным. Любой свой поступок я оцениваю так, будто это не я, а он. Не известно ведь, что я сделал самостоятельно, а что — с его подачи. Он ведь был у меня в голове всю мою жизнь! Иногда кажется, что он до сих пор во мне.
— Нет, — изумлённо возразила Гермиона.
— Не надо. Ты прекрасна.
Он стянул с себя брюки, Гермиона впервые увидела его обнажённым и внутренне восхитилась безупречности его тела. Он навис над ней и произнёс:
— Ты хочешь этого?
— Да, — выдохнула она.
— Хорошо. Потому что, если бы ты сказала «нет», меня бы это не остановило.
Он опустился сверху и медленно, со стоном вошёл. Гермиона почти задохнулась от осознания, что их тела наконец-то соединились.
Но что это, боже, что это? Казалось, там, где они слились друг с другом, происходит настоящее волшебство. Каждое движение Гарри задевало потаённую точку где-то в глубине. Никогда она не испытывала ничего подобного. Наверное, ещё немного, и она сойдёт с ума! Какое невероятное, странное, невиданное наслаждение!
Вдруг раздался протяжный, хриплый стон, и Гермиона с изумлением поняла, что это её стон. Разве такое бывает? Тело, которое она знала вдоль и поперёк, внезапно выкинуло странный финт — выгнулось навстречу Гарри, чтобы насытиться ощущениями, чтобы отдаться полностью. Он вдруг остановился и жадно впился ей в губы, а она продолжила нанизываться на него, чтобы эта адски-сладкая мука не заканчивалась. Гарри вдруг рыкнул, рывком приподнял её бёдра, и глубоко вошёл, налегая всей мощью. Он перестал сдерживать свою страсть, и Гермионе вдруг захотелось раствориться в ней, стать мягкой и податливой, словно растопленный воск. Откуда в ней это? Кто научил её тело так блаженствовать под неистовым любовником? Стонать от восторга, будучи полностью в его власти? Она вся во власти Гарри! Принадлежит ему душой и телом! Господи, как это восхитительно: быть прижатой им к этой овчинной перине, осязать его в себе, осязать его всего! Она притянула Гарри к себе и поцеловала, вызвав в нём новый взрыв страсти. Гарри яростно впечатался в неё, сжал в ладонях грудь и громко застонал. Гермиона вторила ему, чувствуя его пульсацию и сжимаясь внутри, чтобы продлить эти потрясающие ощущения. Гарри в экстазе вонзался в неё ещё и ещё, и, наконец, расслаблено затих, зарывшись лицом в её растрёпанные волосы.
— Люблю тебя, — пробормотала Гермиона. — Как же я люблю тебя!
Неважно, что он ответит, Гермиона просто не могла удержать внутри себя эти слова!
Гарри поднял голову — его глаза уже не были затуманены желанием, в них искрилось неприкрытое счастье.
Глава 23
Гермиона в блаженной истоме прильнула к его груди и затихла, рисуя пальцем узоры на крепком плече. Негромко тикали часы, трещали дрова в камине, за окном натужно завывал декабрьский ветер. Гарри гладил её по обнажённому бедру и целовал висок. Она вдруг подумала, что запомнит этот момент на всю жизнь. Такого радостного покоя она не испытывала никогда. Но, услышав тяжёлый вздох, поняла: что-то изменилось. Она посмотрела ему в лицо — Гарри с досадой хмурился, будто вспомнил о чём-то постыдном.— Что случилось?
— Ничего.
— Гарри!
Он снова вздохнул и произнёс:
— Зря ты…
— Что зря?
— Звучит, как предательство, но я… не достоин.
— Не достоин кого? Меня?
— Тебя в первую очередь.
— И как это понимать?
Он вдруг сел и уставился в камин.
— Ответь мне. — Гермиона примостилась рядом, ощущая накатывающую тревогу.
— Я чувствую себя грязным. Любой свой поступок я оцениваю так, будто это не я, а он. Не известно ведь, что я сделал самостоятельно, а что — с его подачи. Он ведь был у меня в голове всю мою жизнь! Иногда кажется, что он до сих пор во мне.
— Нет, — изумлённо возразила Гермиона.
Страница 78 из 87
