Петербург эпохи Императора Николая Первого можно по праву считать одной из живописнейших столиц Европы. Крупнейшая мировая Империя воздвигла на берегах Невы столицу, блеск и роскошь которой вполне соответствовали особой роли России в мировой политике. После падения Наполеона и Венского Конгресса Российская Империя по праву была признана центром мировой военной силы; ни одно сколь — нибудь серьезное событие политической жизни на континенте не могло произойти без санкции русского Самодержца.
27 мин, 46 сек 7267
По велению Государя Императора председателем судной комиссии был назначен генерал — фельдмаршал Паскевич. Суд признал доказанной величину растраты, выявленной независимыми аудиторами, равной 1 120 тыс. рублей серебром. Лица, виновные в хищениях непосредственно, лишились дворянского звания, имущество их было конфисковано. Тараканов и Путвинский были разжалованы в рядовые и зачислены на военную службу, Рыбкин, несмотря на всемерное сотрудничество со следствием и судом, подвергся «гражданской казни» и сослан в Сибирь на поселение. Члены комитета о раненых, как самоустранившиеся от выполения служебных обязанностей и тем способствовавшие хищениям, были уволены от должностей и лишены воинских званий и наград. Уголовных наказаний старички-генералы не понесли.
Примечательно, что наказанию по «делу Политковского» подвергся и товарищ (помощник) Государственного контролера, сенатор и статс-секретарь Брискорн. В период 1832-42 гг. этот человек возглавлял канцелярию Военного Министерства. Суд посчитал, что Брискорн нерадиво относился к своим обязанностям в силу чего и сделались возможны злоупотребления Политковского. То, что последние 10 лет Брискорн проработал в Государственном контроле — организации, фактически разоблачившей Политковского — нисколько ему не помогло. Он был уволен от службы и навсегда лишен званий сенатора и статс-секретаря (объективности ради, правда, надо сказать, что в 1856 г. Брискорн был возвращен на государственную службу и опять возглавил канцелярию Военного Министерства. Но это уже произошло в царствование другого Монарха — Александра Второго).
Остается добавить, что хищение Политковского вряд ли следует считать неким символом николаевской эпохи или признаком всеобщего нравственного разложения. То время оставило замечательные образцы подлинной высокой нравственности, проявленные представителей самых разных слоев общества. Едва осенью 1853 г. началась Крымская война, как для покрытие громадной недостачи Политковского камергер Яковлев сделал два пожертвования по 500 тыс. рублей серебром каждое. Вот так! Кто — то всю жизнь воровал, а кто — то по велению сердца взялся восполнить украденное…
Завершая повествование о мошенничестве Политковского, следует сказать, что история этого человека привлекала к себе большой интерес потомков. Образ его был мифологизирован; этому отчасти способствовало то, что имя его оказалось вымарано как из истории военной, так и уголовной; закрытый суд не утолил любопытства современников, а потому они оставили о Политковском массу преданий, в основном чрезвычайно вздорных. Кто — то из потомков приписывал ему чуть ли не политический заговор, кто — то, напротив, обвинял в грязной уголовщине. Его салон объявляли борделем и казино. В конце царствования Александра Второго родилась версия, будто Политковский пользовался покровительством тайной полиции Империи и действовал по указаниям жандармского генерала Леонтия Дубельта.
Последняя версия вызвала негодование родственников Дубельта, от имени которых выступил племянник генерала — Михаил Дубельт. В своей статье, опубликованной в 28 томе «Русской старины» (в 1880 г.), он рассказал, что его именитый родственник ни разу не бывал в доме Политковского и не был с ним знаком. При этом автор статьи утверждал, что он сам — Михаил Дубельт — был в хороших отношениях с Политковским и нередко его посещал; именно эти приятельские отношения и послужили поводом лицам несведущим утверждать, будто Политковский дружил с самим генералом Дубельтом.
Примечательно, что наказанию по «делу Политковского» подвергся и товарищ (помощник) Государственного контролера, сенатор и статс-секретарь Брискорн. В период 1832-42 гг. этот человек возглавлял канцелярию Военного Министерства. Суд посчитал, что Брискорн нерадиво относился к своим обязанностям в силу чего и сделались возможны злоупотребления Политковского. То, что последние 10 лет Брискорн проработал в Государственном контроле — организации, фактически разоблачившей Политковского — нисколько ему не помогло. Он был уволен от службы и навсегда лишен званий сенатора и статс-секретаря (объективности ради, правда, надо сказать, что в 1856 г. Брискорн был возвращен на государственную службу и опять возглавил канцелярию Военного Министерства. Но это уже произошло в царствование другого Монарха — Александра Второго).
Остается добавить, что хищение Политковского вряд ли следует считать неким символом николаевской эпохи или признаком всеобщего нравственного разложения. То время оставило замечательные образцы подлинной высокой нравственности, проявленные представителей самых разных слоев общества. Едва осенью 1853 г. началась Крымская война, как для покрытие громадной недостачи Политковского камергер Яковлев сделал два пожертвования по 500 тыс. рублей серебром каждое. Вот так! Кто — то всю жизнь воровал, а кто — то по велению сердца взялся восполнить украденное…
Завершая повествование о мошенничестве Политковского, следует сказать, что история этого человека привлекала к себе большой интерес потомков. Образ его был мифологизирован; этому отчасти способствовало то, что имя его оказалось вымарано как из истории военной, так и уголовной; закрытый суд не утолил любопытства современников, а потому они оставили о Политковском массу преданий, в основном чрезвычайно вздорных. Кто — то из потомков приписывал ему чуть ли не политический заговор, кто — то, напротив, обвинял в грязной уголовщине. Его салон объявляли борделем и казино. В конце царствования Александра Второго родилась версия, будто Политковский пользовался покровительством тайной полиции Империи и действовал по указаниям жандармского генерала Леонтия Дубельта.
Последняя версия вызвала негодование родственников Дубельта, от имени которых выступил племянник генерала — Михаил Дубельт. В своей статье, опубликованной в 28 томе «Русской старины» (в 1880 г.), он рассказал, что его именитый родственник ни разу не бывал в доме Политковского и не был с ним знаком. При этом автор статьи утверждал, что он сам — Михаил Дубельт — был в хороших отношениях с Политковским и нередко его посещал; именно эти приятельские отношения и послужили поводом лицам несведущим утверждать, будто Политковский дружил с самим генералом Дубельтом.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
След сохранён в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять следы, ночные метки и трофеи.
Страница 9 из 9
