Афера Александра Политковского: растрата фондов Военного министерства (Россия, 1853)

Понятно, что для таких масштабных фабрикаций документов Политковский нуждался в помощниках. Ими стали его товарищ (т. е. заместитель Директора канцелярии комитета) титулярный советник Путвинский, который, собственно, и заводил липовые персональные дела; начальник счетного отделения коллежский советник Тараканов, который закрывал глаза на нарушения в оформлении дел и производил начисления денег до подписания Военным министром приказа об увольнении военнослужащего; и, наконец, казначей — надворный советник Рыбкин, непосредственно выплачивавший деньги. Привлечение Рыбкина в мошенническую организацию было совершенно необходимо, поскольку он мог обратить внимание на то, что деньги слишком часто выплачиваются преждевременно, с нарушением регламента. Понятно, что если бы он повел себя принципиально и отказался выдавать деньги по требованиям, оформленным с нарушениями, то это сделало бы мошенничество невозможным. Задача Политковского сводилась к четкой организации процесса, устранению угроз со стороны аудиторов, распределению ворованных денег и — самое главное! — визированию документов у Начальника комитета.

Надо скзать, что Рыбкин на протяжении многих лет вел бухгалтерию всей мошеннической артели. Тетрадь, с учетом всех украденных в период с 1835 по декабрь 1852 г. сумм, была уничтожена им только в январе 1853 г. по прямому указанию Политковского. Когда началось расследование Рыбкин попытался восстановить уничтоженные записи по памяти. Для следствия он сделал несколько вариантов подсчетов, причем величины украденных сумм в них несколько различались: наибольшая сумма составляла 1 200 тыс. рублей серебром, наименьшая — 930 тыс. Подсчеты эти, скорее всего, были достаточно точны. Следствие смогло в этом убедиться, когда обнаружило в бумагах Рыбкина черновик письма, адресованного Тараканову, и датированный 8 июля 1851 г. В нем Рыбкин писал своему товарищу, что в разное время выдавал Политковскому «никак не менее» 900 тыс. рублей серебром. Не вызывало сомнений, что речь шла о ворованных деньгах…

Квартет действовал как хорошо отлаженный механизм. «В работе» постоянно находилось несколько десятков фальсифицированных дел на разной степени готовности. По мере отработки одних материалов заводились другие. Все это время — т. е. в 30-40-е годы 19-го столетия — русская армия вела активные боевые действия на Кавказе, к которым в 1848 г. прибавилась война с повстанческим движением в Венгрии. В списки тысяч раненых солдат и офицеров мошенники вписывали свои«мертвые души», которые якобы лечились в лазаретах, получали отпуска домой, умирали, становились инвалидами, и т. п. Разумеется, такие приписки терялись в общей человеческой массе. Не существовало ни одного верного признака, который позволил бы быстро отличить сфабрикованные документы от настоящих.

Успех в делах кружил мошенникам голову. Аудиторы Военного министерства их нисколько не пугали: им показывали только то, что разрешал Политковский. Сами проверяющие были весьма деликатны и нос свой далее положенного не совали. Это явно подействовало на мошенников расхолаживающе. Со временем они дошли до того, что стали забирать деньги из кассы вперед, т. е. до окончания оформления дел. Зная, что в оформлении находится определенное количество сфабрикованных дел и ожидая поступления в кассу расходных ордеров по ним, мошенники брали причитающиеся деньги вперед, в результате чего в кассе постоянно возникала недостача. Причем практика эта сделалась до того неодолимой, что не прекратилась даже после увольнения от должности министра Чернышева, когда возникла угроза большой независимой проверки всего Военного министерства.

Именно такую недостачу и обнаружили в декабре 1852 г. аудиторы Государственного контроля. Причем первоначально недостача была гораздо больше: в течение всего декабря мошенники ускоренно пытались ее покрыть, оформляя новые бумаги. О том, что 10 тыс. рублей — довольно большая для комитета сумма можно заключить по тому, что на лечение и полугодовой отпуск генерала в начале 1850-х гг. выплачивалось не более 2,5 тыс. рублей. Понятно, что мошенники не могли быстро сфальсифицировать 4 «генеральских» дела; они вообще предпочитали изготавливать фальшивки на военнослужащих нижних чинов.

Забавно другое: Политковский мог играючи восполнить недостачу, просто — напросто внеся собственные деньги в кассу. Но видно воровской инстинкт не позволил выпустить из рук то, что уже украдено…

Такова, собственно, фабула этого преступления.