Фандом: Гарри Поттер. Что делать, когда твой великолепный и, казалось бы, отлично продуманный план рушится на глазах из-за какой-то нелепой случайности?
59 мин, 48 сек 857
— Ну, знаете ли, и вы сидите здесь тоже не по моей вине. Не я придумала этот дурацкий план, который запер нас в вашем охотничьем домике! Не так ли? — взгляд Малфоя сверкнул уже нескрываемым раздражением, и Гермиона решила слегка пойти на попятную. — Вот что мне, спрашивается, делать тут ближайшие шесть с половиной дней?
— Почитайте что-нибудь. Это должно вам понравиться.
— Ну да… Обязательно понравится. Особенно, если все привезенные книги будут такими же унылыми, как эта, — кивком Гермиона указала на трактат о белладонне. — Вы же и минуты сосредоточиться на ней не можете.
«Ого! А провоцировать-то Малфоя гораздо веселей, чем я думала…» — решила она, увидев, как тот недовольно хмурит брови.
— Я?! Не могу сосредоточиться? Да потому, что не перестаю удивляться вашему бреду.
«Так, еще чуть-чуть, и он точно взорвется. Ну что ж… По крайней мере, ближайшие несколько дней не будут скучными».
— Ладно, давайте посмотрим, чего тут вас есть… — примирительно сказала Гермиона, складывая грязную посуду в раковину. — Надеюсь, вы ее вымоете, потому что у меня, как известно, волшебной палочки не имеется.
— Я. Не мою. Посуду.
— Я тоже не мою ее вручную. Особенно, когда всё, что вам нужно сделать, это взмахнуть палочкой, — она оставила чашку с тарелкой в раковине и направилась в гостиную рассматривать имеющиеся книги.
Люциус был совершенно уверен, что девчонка нарочно провоцирует его, но, даже зная это, почему-то не мог сохранять спокойствие.
«Особенно, когда она болтает всякую чушь! Разве не должна Гермиона Грейнджер вести себя как классический» синий чулок» — спокойно и размерено? Черт! По-видимому, я слишком многого ожидаю от представительницы Гриффиндора…»
Люциус кинул взгляд на скопившуюся в раковине посуду. Признаваться, что понятия не имеет о заклинаниях для ее мытья, очень не хотелось. Нет, понятно, что он всегда мог использовать Скоргифай, но оно могло оказаться для изящного фамильного фарфора несколько грубоватым. Мысленно чертыхнувшись, Малфой понял, что самую малость смущен собственным незнанием.
«Да, но почему это я должен смущаться?! Люди моего положения и не обязаны знать хозяйственные заклинания. И вообще, надеюсь, что она сдастся и вымоет посуду, прежде чем у нас получится выбраться отсюда», — продолжая кипятиться, Люциус отхлебнул чай и задумался о делах своих скорбных, которые, по правде говоря, шли не то чтоб очень…
Уже не в первый раз он страшно жалел, что не может позвать Топпи и наконец-то положить этому фарсу конец. К сожалению, сейчас он начал осознавать, что, собираясь во что бы то ни стало остановить эту свадьбу, подрастерял свой знаменитый здравый смысл.
«Как, спрашивается, могло оказаться в моем плане так много нелепых дыр? И почему я узнаю о них от совершенно посторонних людей, вроде этой Грейнджер?»
Он вспомнил ее комментарии о Драко… Конечно, девчонка была права: сын вырос на редкость избалованным юнцом. Люциус прекрасно понимал это и раньше, особенно когда наблюдал, как нянчится с ним Нарцисса.
«Но ведь Драко — мой сын! И когда-нибудь он опомнится и поймет, почему я так поступил. Да что уж там… Еще спасибо мне скажет! Вот начнет управлять семейным состоянием, женится на подходящей невесте и поймет, что отец не просто так ярился…» — ноздри Малфоя гневно раздулись.
Да… но что будет, если… он откажется от всего этого? — раздался в голове чей-то шепот. — Что, если ты не сможешь соблазнить его семейным состоянием, если он возненавидит тебя и решит отомстить? Ведь он уже сейчас упорно не разговаривает с тобой…
«Бред! Драко любит меня и всегда любил, наверное… Ведь он рос, стремясь быть похожим на своего отца!»
Но вспомнив свое фиаско в конце прошлой войны, от досады Люциус невольно стиснул челюсть. На самом деле отношения с Драко тогда сильно изменились. Иногда Люциусу вообще казалось, что сын не может простить, в какую гнусную трясину втянул он семью, связавшись с Темным Лордом. Понадобилось немало времени, чтобы их отношения действительно наладились. И только после ухода Нарциссы к знаменитому квиддичному игроку (к этому Виктору Краму!) лед между отцом и сыном растаял окончательно.
Войдя в гостиную, Люциус посмотрел на диван, где вольготно расположилась Гермиона Грейнджер, читающая недавно купленный им трактат по Арифмантике.
— Почему вы так уверены, что Драко не простит меня?
Та ответила, даже не поднимая глаз от страницы:
— Потому что он любит Джинни и сочтет ваш поступок ничем иным, как предательством…
— Ну, знаете ли! Я сделал это лишь для его блага.
— И почему же это именно вы принимаете решение, что для него благо, а что — нет?
— Потому что я его отец!
Все еще сосредоточенно глядя в книгу, Гермиона не преминула подколоть:
— Ну да, ну да… Совсем забыла, что вы — просто идеал родителя. С безупречным послужным списком. Правда?
— Что?! — Малфой даже задохнулся от ярости. — Что вы хотите этим сказать? Я никогда даже не думал причинить вред собственному ребенку! Всё, что я делал — было ради Драко и его будущего.
— Почитайте что-нибудь. Это должно вам понравиться.
— Ну да… Обязательно понравится. Особенно, если все привезенные книги будут такими же унылыми, как эта, — кивком Гермиона указала на трактат о белладонне. — Вы же и минуты сосредоточиться на ней не можете.
«Ого! А провоцировать-то Малфоя гораздо веселей, чем я думала…» — решила она, увидев, как тот недовольно хмурит брови.
— Я?! Не могу сосредоточиться? Да потому, что не перестаю удивляться вашему бреду.
«Так, еще чуть-чуть, и он точно взорвется. Ну что ж… По крайней мере, ближайшие несколько дней не будут скучными».
— Ладно, давайте посмотрим, чего тут вас есть… — примирительно сказала Гермиона, складывая грязную посуду в раковину. — Надеюсь, вы ее вымоете, потому что у меня, как известно, волшебной палочки не имеется.
— Я. Не мою. Посуду.
— Я тоже не мою ее вручную. Особенно, когда всё, что вам нужно сделать, это взмахнуть палочкой, — она оставила чашку с тарелкой в раковине и направилась в гостиную рассматривать имеющиеся книги.
Люциус был совершенно уверен, что девчонка нарочно провоцирует его, но, даже зная это, почему-то не мог сохранять спокойствие.
«Особенно, когда она болтает всякую чушь! Разве не должна Гермиона Грейнджер вести себя как классический» синий чулок» — спокойно и размерено? Черт! По-видимому, я слишком многого ожидаю от представительницы Гриффиндора…»
Люциус кинул взгляд на скопившуюся в раковине посуду. Признаваться, что понятия не имеет о заклинаниях для ее мытья, очень не хотелось. Нет, понятно, что он всегда мог использовать Скоргифай, но оно могло оказаться для изящного фамильного фарфора несколько грубоватым. Мысленно чертыхнувшись, Малфой понял, что самую малость смущен собственным незнанием.
«Да, но почему это я должен смущаться?! Люди моего положения и не обязаны знать хозяйственные заклинания. И вообще, надеюсь, что она сдастся и вымоет посуду, прежде чем у нас получится выбраться отсюда», — продолжая кипятиться, Люциус отхлебнул чай и задумался о делах своих скорбных, которые, по правде говоря, шли не то чтоб очень…
Уже не в первый раз он страшно жалел, что не может позвать Топпи и наконец-то положить этому фарсу конец. К сожалению, сейчас он начал осознавать, что, собираясь во что бы то ни стало остановить эту свадьбу, подрастерял свой знаменитый здравый смысл.
«Как, спрашивается, могло оказаться в моем плане так много нелепых дыр? И почему я узнаю о них от совершенно посторонних людей, вроде этой Грейнджер?»
Он вспомнил ее комментарии о Драко… Конечно, девчонка была права: сын вырос на редкость избалованным юнцом. Люциус прекрасно понимал это и раньше, особенно когда наблюдал, как нянчится с ним Нарцисса.
«Но ведь Драко — мой сын! И когда-нибудь он опомнится и поймет, почему я так поступил. Да что уж там… Еще спасибо мне скажет! Вот начнет управлять семейным состоянием, женится на подходящей невесте и поймет, что отец не просто так ярился…» — ноздри Малфоя гневно раздулись.
Да… но что будет, если… он откажется от всего этого? — раздался в голове чей-то шепот. — Что, если ты не сможешь соблазнить его семейным состоянием, если он возненавидит тебя и решит отомстить? Ведь он уже сейчас упорно не разговаривает с тобой…
«Бред! Драко любит меня и всегда любил, наверное… Ведь он рос, стремясь быть похожим на своего отца!»
Но вспомнив свое фиаско в конце прошлой войны, от досады Люциус невольно стиснул челюсть. На самом деле отношения с Драко тогда сильно изменились. Иногда Люциусу вообще казалось, что сын не может простить, в какую гнусную трясину втянул он семью, связавшись с Темным Лордом. Понадобилось немало времени, чтобы их отношения действительно наладились. И только после ухода Нарциссы к знаменитому квиддичному игроку (к этому Виктору Краму!) лед между отцом и сыном растаял окончательно.
Войдя в гостиную, Люциус посмотрел на диван, где вольготно расположилась Гермиона Грейнджер, читающая недавно купленный им трактат по Арифмантике.
— Почему вы так уверены, что Драко не простит меня?
Та ответила, даже не поднимая глаз от страницы:
— Потому что он любит Джинни и сочтет ваш поступок ничем иным, как предательством…
— Ну, знаете ли! Я сделал это лишь для его блага.
— И почему же это именно вы принимаете решение, что для него благо, а что — нет?
— Потому что я его отец!
Все еще сосредоточенно глядя в книгу, Гермиона не преминула подколоть:
— Ну да, ну да… Совсем забыла, что вы — просто идеал родителя. С безупречным послужным списком. Правда?
— Что?! — Малфой даже задохнулся от ярости. — Что вы хотите этим сказать? Я никогда даже не думал причинить вред собственному ребенку! Всё, что я делал — было ради Драко и его будущего.
Страница 8 из 17
