Афера Люциуса Малфоя

Наконец-то оторвавшись от книги, Гермиона посмотрела на него.

— По-моему, вы перепутали Драко с Волдемортом. Именно ради него вы делали всё. Я не понимаю, как вы можете утверждать, что не причинили сыну вреда.

— Хорошо… причинил! Но я и вытащил его из этого болота, причем без какого-то серьезного ущерба. А теперь он, между прочим, еще и унаследует огромное состояние вместе с процветающими деловыми связями.

— Однако из-за вас ему поручили убийство Дамблдора!

— Ничего. В конце концов, он же его не совершил.

— Конечно, но только потому, что Снейп сделал это вместо Драко. Кроме того, мы говорим о разных вещах: вы сосредоточены на тех материальных ценностях, что можете ему дать, а я имею в виду нечто нематериальное.

— Да, но именно материальные ценности, как ни странно, больше всего способны обеспечить нашу безопасность. Деньги — это сила и власть, а власть — это иммунитет от множества проблем, с которыми в этой жизни можно столкнуться.

Ничего не отвечая, Гермиона долго рассматривала его, но потом все же отозвалась:

— Ну да… Теперь понятно. Что ж, мне больше нечего сказать, — и вернулась к трактату.

— Что значит это ваше «понятно»? Ну давайте же, озвучьте свою точку зрения! — он вдруг разозлился, что его заставили… заставили словно бы обороняться.

«Вот еще! Да с чего бы это?»

— Просто вы никогда не любили…

— Чушь какая! — фыркнул Малфой. — Конечно, любил.

— Не-е-ет. Если б любили, то поняли, что ничего — ни власть, ни деньги, ни поместья — ничто не заставит Драко отказаться от Джинни Уизли.

— Мерлин! Вы просто смехотворно наивны.

— А вы смехотворно бесчувственны и циничны.

— Я забочусь о своем сыне. Что же в этом бесчувственного и циничного, позвольте узнать?

— То, что вы абсолютно не считаетесь с чувствами самого Драко. Не хотите видеть, чего хочет он. А он хочет Джинни, и всё. Странно, что вы до сих пор не поняли этого.

— Почему это не считаюсь? Я никогда не утверждал, что не допустимо иметь ее. Хочет эту женщину — пусть берет! Зачем жениться-то для этого?

Гермиона демонстративно закатила глаза.

— Что и требовалось доказать. А именно: вашу циничность и бесчувственность.

— Тогда уж, скорее, мой реализм, а не циничность. Ну и какой смысл Драко жениться на ней? Джиневре Уизли нечего предложить моему сыну.

— У нее нет ничего ценного для вас, но, очевидно, есть что-то весьма ценное для Драко.

— Не смешите меня. Просто он думает… хм, не головой, а немного другой частью своего организма.

— Правильно! Он думает сердцем, и вам этого не понять, потому что оно отсутствует у вас в принципе.

Вообще-то Люциус имел в виду совсем даже не сердце, но такое сравнение тоже годилось, и потому не стал спорить.

— Все у меня на месте, мисс Грейнджер. Просто я считаю неразумными чувства, которые в итоге не принесут ничего, кроме неприятностей.

— Еще они принесут счастье. Боюсь только, вам это состояние незнакомо.

— Довольно упреков. Я люблю своего сына.

— По-видимому, недостаточно.

— О, напротив, как раз я люблю его достаточно для того, чтобы предусмотрительно защитить от необдуманных ошибок.

— Да поймите! Он встречается с Джинни больше двух лет, они помолвлены уже полгода. Какие же это ошибки?

— Ошибаетесь. Они не могут встречаться два года. И до этой нелепой помолвки их отношения длились всего несколько месяцев.

— Неужели? Это они вам сказали? Два года, Малфой, и это я знаю точно, потому что их первое свидание состоялось через неделю после двадцать четвертого дня рождения Джинни Уизли.

— С чего бы вам знать?

— С того, что я провела весь следующий после праздника день, вытирая ее слезы от обиды за так и не сделанное Поттером предложение руки и сердца.

— Ага… Значит, она начала встречаться с моим сыном с горя? И Драко для нее всего лишь запасной вариант?

— Не сказать, чтоб с горя… И не сказать, что полюбила Драко сразу же… Но нужно отдать должное вашему сыну: он оказался полон решимости стать для Джинни единственным мужчиной на земле. Это было очень романтично. Джинни отчаянно нуждалась в ком-то, кто твердо знает, чего хочет. В ком-то, кто готов бороться за свою любовь, готов взять на себя обязательства! И Драко выиграл. А Гарри проиграл.

— Глупец! Что, впрочем, очень на него похоже. Вот что он будет делать, если она бросит его, как только Поттер снова покажется на горизонте?

— Послушайте, вы вообще обращаете внимание на то, что я говорю? Гарри несколько раз умолял ее. На коленях умолял, чтобы она вернулась, как это часто бывает. Но Джинни отказалась. Потому что ей больше не нужен Гарри Поттер. Ей нужен Драко Малфой. Они с Драко действительно обожают друг друга…

Забавно, но образ Поттера на коленях заставил Люциуса расплыться в довольной ухмылке, он не мог не радоваться, что его мальчик оказался более убедителен и выиграл в борьбе за желанную самку.

«Пусть я и застрял здесь с Грейнджер, не в силах помешать женитьбе своего сына на неподходящей невесте, все же приятно осознавать, что девчонку он отбил у чертового спасителя нашего мирка…»