Агенты Преисподней

«Ох, а мы тут еще и пить-есть будем?» — удивился неслыханному доселе нарушению всех правил писанного и неписанного этикета, возведенного едва ли не в ранг закона среди сил Тьмы, да и Света, пожалуй, но постарался скрыть свое недоумение агент Преисподней, тут же, безо всякого заглядывая в толстенную, в натуральной коже, книжицу меню, начав диктовать любезно склонившемуся к нему старшему смены официантов — дядечке пожилому, очень тонко чувствующему настроение любых клиентов.

— Коньяк для всех, пятидесятилетний, знаю, есть у вас такой, — перечислял Симон, пока шустрые помощнички старшего, расставляли на столе приборы, посуду, пепельницы, салфетницы. — Дамам к тому же шампанское, из коллекционных, бутылочку, но не спешите открывать. Бифштекс с кровью обязательно, что-нибудь легкое, из морепродуктов, сыры, фрукты… да, еще мне и юной девушке, пожалуйста, водки и соленых огурцов, а потом — картошки отварной и селедочки с лучком…

Профессионально привыкший ничему не удивляться и подать к столу хоть мороженное крем-брюле с тертым хреном в одной вазочке, старший официант самолично принес напитки, с профессиональной аккуратностью наполнил пузатые коньячные рюмки и водочные лафитники, после чего, отступив на кухню, попробовал в уме прикинуть самую скромную стоимость заказанного… получалось, как бы, не три его месячные зарплаты с учетом чаевых, привычно оставляемых в карманах официантов хозяином заведения. Иерарх даже не взглядом, легким поворотом головы отогнал от стола всех любопытствующих, жестом велев полубесу, скромно устроившемуся рядышком, но за соседним столиком, контролировать официантов и прочую ресторанную прислугу, лишь после этого молча, никому ничего не пожелав, выпил коньяк, будто простую воду, и проследил, как одним долгим глотком пьет водку Некта, туту же закусывая хрустким, таким аппетитным на вид соленым огурчиком.

Терпеливо, будто никакой срочности в сборе таких неожиданных персон в одном месте и не было в помине, Иерарх дождался, пока девушка смахнет с ресниц выступившую слезинку, окончательно прожует огурец и только после этого вперился в нее обжигающим, черным взглядом, коротко приказав:

— Говори.

Это ничуть не было страшно, разве что, самую капельку, ни малейшего дискомфорта Некта не испытала под необычно пристальным вниманием беса, но ей и в голову не пришло промолчать, отшутиться, просто попробовать уточнить — о чем же рассказывать? И в процессе короткого изложения событий девушка попыталась, было, сосредоточиться на собственных ощущениях за несколько минут до и в момент самого появления некой потусторонней сущности в Речном парке, и тут только сообразила, что никаких особых ощущений, предчувствий или чего-то подобного не было и в помине. Просто в промежутке между двумя страстными поцелуями нечто выскользнуло из памятника и… ударило её, хотя сам момент удара Некта, хоть убей, не помнила.

— Так что вы мне скажете? — спустя пару минут после завершения недолгого рассказа грешной души, Иерарх ожег взглядом обоих кураторов Отражения.

И — вот же чудеса — даже Фалет виновато отвел глаза, не говоря уж о несчастном маляре-Артифексе, готовом буквально залезть под стол, чтобы хоть на мгновение отсрочить полагающуюся ему кару.

А полномочный представитель Преисподней — и, похоже, не только её — то ли не дождавшись, то ли и вовсе не дожидаясь ответа от кураторов, продолжил, старательно изображая ярость, готовность испепелить нерадивых работников, заглушить их чувства всепоглощающим страхом перед высоким начальством:

— Вы — два идиота! Простенькая, незамысловатая, грешная душа сталкивается с Диким Демоном, весь Ад уже гудит, Светлая сторона трезвонит во все колокола, а вы… вы просто ничего не знаете о случившемся! Как могло такое произойти? Чем вы, вообще, тут занимаетесь, если не отслеживаете метафизические всплески проникновения? Как можно не заметить волну такой силы и спектра?! Нет, я могу, конечно, хоть в чем-то понять своего… у Артифекса в голове лишь краски и кисточки, он не бес — маляр, чтоб ему до конца Мира красить заборы! Но Светлая сущность чем занималась все это время? Ставила эксперименты над женским телом?

Потупив глаза в белоснежную скатерть, но не смея опустить, скрыть лицо, Фалет, отчаянно гримасничая, покрываясь натуральным потом, бледнея и краснея в доли секунды, напоминал сейчас застигнутую за мастурбацией монашку некогда примерного, благочестивого поведения. Про Артифекса даже и сказать было нечего, цвет лица его стал полностью совпадать с темно-зеленым, заляпанным разноцветными красками рабочим комбинезоном.