Al-furud

И вот снова: нужно возвращаться. Плевать на то, что говорил Винсент. С Рэем хорошо, но… не на месте. Будто подвешен и не достать до земли — остается только барахтаться. Необходимо слышать голос того, с кем был с самого детства, чувствовать его тепло, видеть взгляд, ловить улыбку.

Дворнягу зовут — та резво оборачивается и, уже забыв про Кэлху, несется к своему хозяину. Всего лишь временная ласка. Ничего не значит.

Дверь здания снова открывается, Рэй спускается по ступенькам крыльца, улыбается Кэлху, поправляя сумку.

— Взяли почти все фотографии. Сказали, чтобы в следующий раз было без такой явной пропаганды спиртного, — фыркает, достает сигарету. — Но тебя так быстро срубило, да еще и на три дня… Поэтому, и правда… будешь пить только колу, спортсмен.

— Им понравились фотографии? — Кэл указывает взглядом вверх.

— Да-а. Конечно, — парень кивает, роется в сумке. — Наградили прилично. Поэтому вот, — протягивает ему несколько купюр, — тут сотня. Она твоя — за содействие в фотосете. А за общение — просто спасибо, — улыбается.

У Кэлху сразу страх перед деньгами — нельзя брать.

— У меня есть.

— Это же не просто так, — Рэй настаивает. — Ты заработал.

— Я… не умею.

— Очень даже умеешь. А если раньше не работал, так это не значит, что ты совсем не приспособлен к труду, — смеется.

Кэл облизывает губы, смотрит ему в глаза.

— Я этим не умею… пользоваться, — честное признание.

А у Рэя от этой честности даже улыбка пропадает. Он не может до конца поверить в то, что это всего лишь шутка.

— То есть… как это? — моргает. — Совсем?

— Нет. Можно взять что-то, а взамен дать деньги — это я знаю.

— Но считать же ты умеешь…

Кэлху качает головой. Рэй смотрит большими удивленными глазами, незаметно для себя сжимая купюры в ладони сильнее. Он боится предположить…

— А… читать? — тихо. Не знает, хочет ли он слышать ответ на этот вопрос.

Кэлху ничего не говорит. Нужно было раньше признаться? Хозяин как-то сказал ему, что эти знания бесполезны. Что важнее лишь уметь постоять за себя, защитить и выполнить свой долг перед ним — Ламбертом, — а остальное сделают другие.

— Если ты меня разыгрываешь, то у тебя глупые шутки, — Рэй нервно смеется.

— Не шутка.

И все. Пауза. Рэймонд молча сует деньги обратно в карман сумки, чешет висок, а потом как будто внутри него что-то взрывается.

— Да не может быть такого. Откуда ты вообще сбежал? Из пещеры? Ты не пьешь ничего, кроме воды, ты не знаешь, как обращаться с деньгами, и, вдобавок к этому, ты не умеешь ни считать, ни писать. Да еще и ошейник. Может, тебя вообще на цепи держали?

Кэлху проводит пальцами по привычно-грубой коже ремня, цепляет за кольцо. Один раз держали всего лишь. Да и то — на поводке. Хозяин поехал тогда на особый прием и сразу сказал Кэлху, натягивая цепь, — еще в машине — что он может не останавливаться, когда ему скажут «фас».

— Это не твое дело, — холодно, спокойно. Не зная в точности, как эта фраза, часто слетающая с губ Ламберта, влияет на других. А тот ее часто говорит, когда кто-то лезет, куда не просят.

Кэлху поджимает губы, смотрит на Рэя. Тот выглядит ошарашенным, растерянным. Много всего сразу — не виноват.

Лезет рукой в карман джинсов, выгребая смятые бумажки. Осталось почти столько же, сколько забрал у Винсента. Рэй, только приглядевшись, понимает, что это деньги. Кэлху протягивает их ему — монетки тускло блестят.

— Не знаю, сколько здесь. Тебе нужнее.

— А тебе? — тот не шевелится даже.

— Я пойду домой.

— К-куда домой?

Кэл чуть наклоняет голову вбок, смотрит внимательно.

— Откуда сбежал, — цепляет пальцами ветровку парня, оттягивает карман и высыпает туда все, что было в ладони.

— Бля, Кэл… — Рэй сжимает его запястье, не дает возможности отстраниться. — Прости, а? Я подумал, что это ответственность. И нихуевая такая. Моя — перед тобой, понимаешь?

Тепло чужой ладони. Расходится по замерзшей коже руки. Кэлху только сейчас замечает, что ему холодно. Тонкий вытянутый свитер совсем не спасает.

И он понимает… Как не понять? Хозяин тоже так говорит. Особенно после того, как накажет за провинность или просто ударит — настолько сильно, что скула долго ноет и наливается лиловый синяк.

«Ответственность, Кэл, — длинные грубые пальцы ерошат спутанные волосы Кэлху — влажные после душа. — Я обязан тебя оберегать, охранять и делать так, чтобы тебе было хорошо рядом со мной. Но и тебе нужно поступать правильно, ты должен слушаться».

Рэй тоже?

— Тебе нужно, чтобы я слушался?

А под ребрами после этих слов тянет — хочется прижать ладонь и стиснуть пальцы.

— Мне это не нужно… Твою мать, — Рэй выкидывает сигарету и осторожно делает шаг вперед — еще ближе, — заглядывает в глаза. — Где тебя держали, а? — тихо.