Al-furud

Это похоже на страх. Все из-за него? Или же желание просто узнать как можно больше. Любопытство. Ведь Рэймонд с самого начала сказал: «Это просто любопытство». Запах истлевшей листвы, сигаретного дыма. Такой же настоящий, как запах того, к кому все-таки нужно вернуться, — в памяти как въевшееся пятно грязно-белой краски. Старое, нестираемое. Почти как родимое пятно.

«Где тебя держали»… Кэлху не отводит взгляда и так же тихо отвечает:

— До-ма.

Единственно правильное слово, от которого начинает тоскливо ныть внутри.

Рэй предупредил, что вернется после десяти вечера. А до этого попросил, чтобы ни в какой «дом» Кэлху пока что не уходил.

— Побудь еще со мной.

Только один аргумент. Но Кэл согласился. Следом получил на руки связку ключей, объяснил, к какой двери каждый, и напутствие:

— Если кто спросит, ты снимаешь квартиру со мной. Угу?

— Угу.

Рэй улыбнулся, ласково дернул его за челку и ушел в другую сторону. Он еще оборачивался — Кэлху видел, потому что пару минут стоял на месте, глядя ему вслед.

Захлопнув двери, Кэл снова осматривается. Один. И тут очень… тихо. Только слышно приглушенный визг сигнализации с улицы. Заглядывает в холодильник. Задумчиво кусает пластинку сыра, пробуя. Вкусно. Нескольких хватит до прихода Рэя, чтобы живот от голода не болел. Где-то полчаса просто смотрит в окно и обращает внимание на всякие мелочи, типа как черная кошка, озираясь по сторонам, перетаскивает таких же черненьких котят из одного места в другое. Или как мамаша ведет куда-то за руку хнычущего и сопротивляющегося малыша. Или как малолетние мальчишки до сих пор играют в футбол.

Дома всегда прибрано. И хозяин требователен к тому, чтобы порядок соблюдался. А квартира Рэймонда — это абсолютный антипод тому, откуда сбежал Кэлху. Одна только горка сваленных в кучу вещей в комнате-студии чего стоит.

Покусав губу, Кэл осторожно выуживает футболку. Простая, синяя. Без надписей, принтов. И мятая до невозможности. Аккуратно складывает, пристраивает на широкий и пустующий подоконник — больше некуда, а на пол нельзя. Пыльно, да и не учили такому. Подумав, парень берет уже другую футболку. И еще… И снова… В конце концов, справляется минут за пятнадцать, а окно на треть закрывает стопка одежды.

Кэлху выдыхает, потягивается. Смотрит на хаотично разбросанные по кровати кассеты с непроявленной пленкой. Замечает: на каждом есть чиркнутая от руки цифра. Беспомощно поджимает губы: знает только до десяти, а остальное… Ладно, это не так сложно, как с буквами, можно догадаться… наверное.

После долгих мыслей по поводу и без получаются десять столбцов и столько же рядов. Шестьдесят пять мотков расположены следующим образом: опорным рядом служит первый — от единицы до десяти. Кэлху задумчиво смотрит на остальные, но все-таки пристраивает их, как считает нужным.

Потом сидит, рассматривая на свету вырезки из лент проявленного негатива. Это занимает больше часа, но Кэлху все равно. На фотографиях много Рэя — Кэл его узнает. И еще незнакомые лица, просто пейзажи, оранжевое небо и черные облака. Долго вглядывается, пытаясь разобрать, что к чему. В итоге зевает и кладет негативы на пол, рядом с мотками пленки.

Становится видно смятое покрывало. Похоже, что Рэй просто снимает его вместе со всем лежащим на нем барахлом. Иначе не ясно, где он спит.

А без четверти одиннадцать возвращается и сам Рэй. Кэлху выглядывает из комнаты, ловит радостную, но усталую улыбку.

— Пиздец, что люди творят. Сегодня одному чуть кирпичом по макушке не прилетело, вовремя отошел. А ведь с самого начала говорили: «Надевайте, бля, каски», — чешет подбородок, потягивается. — Я поесть купил. Ты хочешь? И еще… для тебя… вот.

Взвизгивает «молния», и Рэй, помявшись, достает книжку. Тонкую — немного страниц. Яркая обложка и надпись большими оранжевыми буквами: «Алфавит». Кэлху только смотрит: книг у него никогда не было. Да и зачем…

— Я не умею читать.

— Я помню. Такое, знаешь ли, не забывается. Это тебя… научит понимать.

— Зачем?

— Ну, как… — Рэй даже теряется от такого вопроса, моргает удивленно.

— Мне не нужно.

— Ты уверен?

— Да.

— Вообще-то, сейчас это нужно всем, — тянет слова.

Кэлху молчит. Только продолжает смотреть на обложку книги. Любопытство.

— Тогда… — Рэй замечает это. — Просто прими как подарок. Можешь попробовать почитать — в любой момент, — улыбается.

— Просто так?

— Аха. Бери уже. И пойдем есть. Я голодный, как зверюга.

Неделя.

Кэлху от осознания этого срока прошибает холодный пот. Хозяин наверняка себе места не находит. Но успокаивается: обязательно уйдет. И… Кэлху тут хорошо. Его кормят, ему есть, где спать. И от него ничего не требуется, кроме общения, которое он и то предоставляет с некоторым трудом.

Кэл соврет, если скажет, что ему это не нравится.