Алазарь

Тим подполз к двери и кое-как поднялся, выглянул наружу. Стук со стороны крыши заставил его дернуться. Там снова кто-то был, и он едва-едва приближался. И если это существо сейчас на крыше, значит, на станции его нет? Стараясь ступать как можно тише, Тимур вышел на платформу, залитую призрачным светом ламп, и тут же обреченно замычал — на потрескавшемся полу лежала книга. «Алазарь». Тим зло поднял ее, открыл на первой попавшейся странице.

«… не самая приятная вечность… связался с оккультизмом… даже умер не с первого раза… сердце остановилось… электричеством»… Изнутри станция уже не казалась настолько новой. Она скорее создавала впечатление нехоженой. Покрытие на колоннах и полу потрескалось. Ее начали строить давно, бросили не закончив и никогда ею не пользовались. Совсем как книгой.

Тимур поднял голову и увидел две новости — хорошую и плохую. Хорошей был яркий манящий рубильник. Ну и что, что рубильник на колонне в метро выглядит так же нелепо, как олени на галстуке? Это уже давно не метро, а неизвестно что. И если рубильник есть, значит, его нужно использовать. Плохой новостью был… Алазарь? Он стоял спиной к Тиму и странно раскачивался из стороны в сторону. Лохматая голова качалась не в такт, а часто-часто, как у фигурки маятника.

Тимур сделал очень аккуратный шажок в сторону рычага. Алазарь медленно двинулся к поезду, подволакивая ноги. Худая подростковая рука истекала кровью и безжизненно висела вдоль тела. Тимур сделал еще шажок и еще. Он готов был молиться всем когда-либо придуманным в мире богам, лишь бы оно не повернуло головы в его сторону.

Что произойдет, если дернуть рубильник? Из пола выпрыгнут танцовщицы в перьях? Или выйдет ведущий и скажет, что главный приз — это билет в химчистку костюмов и галстуков? А может, поезд сразу закроет двери и уедет, оставив его здесь навсегда в компании полудохлого существа?

Алазарь подковылял к чернеющему проему вагона и остановился. До рубильника оставались считанные шаги, и тут Алазарь повернул голову. Тимур закрыл рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Из-под длинной челки на щеке поблескивал шар глазного яблока. Он слегка болтался в такт раскачивающейся голове. Как мячик на веревочке. Тим когда-то покупал такой своему доберману по кличке Ларда. Ей так нравилось тянуть этот мячик из рук хозяина.

Едва вспомнив, Тим тут же запретил себе думать, но опоздал. Мысли о Ларде, радостно виляющей пятисантиметровым хвостиком и отрывающей чей-то глаз… Тим шумно выдохнул, наваждение развеялось, но существо замерло. Оно ничего не предпринимало, просто стояло себе и стояло, раскачивая головой, в этих потерявших цвет, пропитанных кровью кроссовках. Тимур также не шевелился, пока злое воображение нашептывало ему странные мысли:

«Я знаю, что ты здесь, чувак, но давай прикинемся, что это неправда, окай? Я тут себе малеха постою, а ты там мути, что хочешь, с этим рубильником, до которого мне нет дела, да? Зачем призвал меня, смертный, хорошая собака, иди сюда, стой, помогите!» Существо как будто вздохнуло всем телом и потянулось. Тимур старался вообще не дышать. Алазарь направился к следующей двери и остановился, наполовину скрывшись за колонной. Что ж, по крайней мере, он Тимура сейчас не увидит. Тимур как можно тише подобрался к рубильнику и протянул было руку, но что-то не давало ему покоя. Он снова как можно тише открыл книгу.

Алазарь ждал. Он стоял ровно посередине между двумя колоннами. Тимуру, если он хотел успеть в поезд, пришлось бы пробежать мимо него. А вдруг поймает? Маятник головы усилился.

Тимур еще раз скользнул глазами по строкам и понял кое-что важное. Он понял, о каком старике идет речь, и от этого хотелось снова зарыдать. Отметив, насколько дрожат его руки, Тимур бесшумно захлопнул книгу и схватился за рубильник. Потянул.

Лампы в вагонах заморгали, включаясь одна за другой. Ряды пыльных люстр на потолке станции вспыхнули по очереди вместо аварийных фонарей. Стало ослепительно светло. Тимур зажмурился и несколько мгновений не мог заставить мышцы двигаться, но лай заставил его очнуться. Доберман припадал к земле и скалился на Алазаря, тот сжимался от каждого рыка, закрывая раненую руку.

Тим со всей отчетливостью понял, что конечность Алазаря растерзал не наркотический некроз… а затем рывком бросился к ним.

— Ларда! Фу! — приказал Тимур.

— Осторожно, двери закрываются.

Собака сиганула прочь! Тимур поднажал и на полной скорости впечатался в тощую спину. Тело в последний момент ввалилось в закрывающиеся двери. Тимур не успел. Он опустился на пол грязной платформы и содрогнулся от кашля, пока поезд ритмичными рывками потихоньку набирал скорость. Состав ушел, но пол все дрожал. Гул не стихал ни на минуту, казалось, сам метрополитен с появлением электричества запульсировал в ровном приятном ритме. А потом в окно постучали.