Дорожка шла между старыми дачами. День был тёплый и солнечный. Мы гуляли и беседовали. Увидев заросшую травой тропинку, по которой, наверное, давно уже никто не ходил, я предложила свернуть на неё и посмотреть, куда она нас приведёт.
10 мин, 45 сек 16925
Через некоторое время автобус начал притормаживать. Когда он остановился, меня охватил страх. «Что-то не так», — сказал сидевший рядом мужчина. Я подняла заплаканные глаза и огляделась вокруг: в автобусе были только пожилые люди, только двоим — моему соседу и водителю — было около сорока лет. Какой-то старик кашлянул и негромко гаркнул: «В чём дело? Когда уже поедем?» Тут в дверь со стороны водителя постучали. Он посмотрел в окно и молча нажал кнопку — открылась задняя дверь. Кто-то медленно обошёл весь автобус. Я слышала каждый его тяжелый шаг. Потом автобус наклонился вправо, скрипнул. Крепко вцепившись в сидение, я продолжала настойчиво смотреть в окно, в одну точку, боясь пошевелиться. Обернуться не было сил: я знала, что пришли за мной.«Не бойся», — сказал мне с улыбкой сосед — крепкий голубоглазый мужчина с небритым лицом. В эту минуту за моей спиной раздался громкий голос: «А это что такое?». Сосед нехотя поднялся со своего места. «Она со мной». После продолжительного молчания он сел, а раздражённый голос незнакомца приказал водителю завести мотор. В полном безмолвии мы проехали минут пять. Затем автобус притормозил, и незнакомец вышел. Только тогда оцепенение, охватившее меня, исчезло, и я обернулась назад. Оглянувшись, я увидела широкие спины двух полных мужчин в синей форме, остановившихся на том месте, куда их высадил водитель автобуса, чтобы закурить. Один из них мгновенно повернулся и посмотрел прямо на меня. Я вскрикнула от испуга: вместо глаз у этого человека были чёрные дыры, нижняя челюсть свисала почти до уровня плеч и от резкого движения всё ещё болталась на рваной серой коже.
«Отвернись», — сказал мне детский голос. Я повернулась. Рядом сидел всё тот же голубоглазый мужчина с бледной кожей. «Они не любят, когда на них так пристально смотрят», — сказал он мне, улыбаясь. Тут я наконец-то рассмотрела его: крепкий, с привлекательными чертами лица, на левой щеке глубокий шрам с ровными красными краями. Как будто прочитав мои мысли, он негромко произнёс: «Это от мамы», и небрежно провёл большим пальцем по всей длине шрама: от скулы к углу верхней губы. Больше он мне ничего не сказал.
Через некоторое время автобус снова остановился, съехал на обочину. Открылась передняя дверь, вошёл какой-то мужчина с огромной спортивной сумкой на плече. Уверенной походкой он подошёл к нам, потом нагнулся к моего соседа и что-то очень тихо ему сказал. Мой сосед кивнул, незнакомец вышел.
Когда автобус снова поехал, сосед повернулся ко мне и сказал: «Мне скоро станет очень плохо. Дальше — сама». Я пыталась расспросить его, но он только молчал. Глотая слёзы, я просила его не бросать меня, но он уже меня не слышал. Через несколько минут я услышала тихие глухие удары, которые повторялись через определённый промежуток времени. Уже сквозь сон я заметила, что мой сосед еле заметно стучит пяткой по дну автобуса.
Проснулась я от резкой остановки. Всё произошло быстро: двери открылись, в переднюю дверь автобуса зашёл мужчина с большой сумкой, в заднюю — двое в форме, а за ними, кряхтя, поднималась по ступенькам растрёпанная старуха. Я была окружена. «Вот она!» — зашипела бабка, и в глазах её блеснули дикие чёрные огоньки. Точно повинуясь ей, все вошедшие направились ко мне. Я с надеждой посмотрела на соседа, но он был бледен, как мертвец. Я трясла его за плечо, моля о помощи, но он был холоден.
Бежать было некуда. Я вжала в себя голову и зажмурила глаза, а когда открыла их, то увидела под ногами моего соседа холмик из земли с воткнутой в него деревянной палочкой от мороженого. Палочка была обкусана с двух сторон и напоминала стрелку, указывающую вниз. Думая о безумстве своей догадки, я всё же лихорадочно принялась разбрасывать землю. Так и оказалось: в полу была дыра. Я будто просочилась сквозь неё и в ту же минуту оказалась под автобусом, через несколько секунд — на дороге. Я была свободна. За спиной я услышала отчаянный вопль старухи и изо всех сил побежала по дороге, которая вот-вот должна была повернуть в сторону шумного шоссе. Но, забежав за поворот, я в испуге остановилась: все звуки исчезли, дорога закончилась, а передо мной было кладбище. Нет, не то, тёмное и опасное, а светлое, с берёзами и липами. На свежевыкрашенных воротах висела табличка, но было невозможно различить, что там написано. Я обернулась: ко мне быстро приближались те люди, и старуха, которая теперь бежала впереди всех.
Через несколько шагов прыгающие буквы сложились в слова: «… кто по своей воле зайдёт, тот». Не прочитав даже строчки, я поняла: мне нужно попасть на территорию этого кладбища, там я буду в безопасности. Старуха хватала меня за капюшон кофты, но я бежала быстрее. Оставалось совсем чуть-чуть. Всё время, пока я бежала, я не могла не думать о моем соседе, который, умирая, из последних сил пытался спасти меня. «Она со мной, она со мной», — крутились у меня в голове его слова.
«Отвернись», — сказал мне детский голос. Я повернулась. Рядом сидел всё тот же голубоглазый мужчина с бледной кожей. «Они не любят, когда на них так пристально смотрят», — сказал он мне, улыбаясь. Тут я наконец-то рассмотрела его: крепкий, с привлекательными чертами лица, на левой щеке глубокий шрам с ровными красными краями. Как будто прочитав мои мысли, он негромко произнёс: «Это от мамы», и небрежно провёл большим пальцем по всей длине шрама: от скулы к углу верхней губы. Больше он мне ничего не сказал.
Через некоторое время автобус снова остановился, съехал на обочину. Открылась передняя дверь, вошёл какой-то мужчина с огромной спортивной сумкой на плече. Уверенной походкой он подошёл к нам, потом нагнулся к моего соседа и что-то очень тихо ему сказал. Мой сосед кивнул, незнакомец вышел.
Когда автобус снова поехал, сосед повернулся ко мне и сказал: «Мне скоро станет очень плохо. Дальше — сама». Я пыталась расспросить его, но он только молчал. Глотая слёзы, я просила его не бросать меня, но он уже меня не слышал. Через несколько минут я услышала тихие глухие удары, которые повторялись через определённый промежуток времени. Уже сквозь сон я заметила, что мой сосед еле заметно стучит пяткой по дну автобуса.
Проснулась я от резкой остановки. Всё произошло быстро: двери открылись, в переднюю дверь автобуса зашёл мужчина с большой сумкой, в заднюю — двое в форме, а за ними, кряхтя, поднималась по ступенькам растрёпанная старуха. Я была окружена. «Вот она!» — зашипела бабка, и в глазах её блеснули дикие чёрные огоньки. Точно повинуясь ей, все вошедшие направились ко мне. Я с надеждой посмотрела на соседа, но он был бледен, как мертвец. Я трясла его за плечо, моля о помощи, но он был холоден.
Бежать было некуда. Я вжала в себя голову и зажмурила глаза, а когда открыла их, то увидела под ногами моего соседа холмик из земли с воткнутой в него деревянной палочкой от мороженого. Палочка была обкусана с двух сторон и напоминала стрелку, указывающую вниз. Думая о безумстве своей догадки, я всё же лихорадочно принялась разбрасывать землю. Так и оказалось: в полу была дыра. Я будто просочилась сквозь неё и в ту же минуту оказалась под автобусом, через несколько секунд — на дороге. Я была свободна. За спиной я услышала отчаянный вопль старухи и изо всех сил побежала по дороге, которая вот-вот должна была повернуть в сторону шумного шоссе. Но, забежав за поворот, я в испуге остановилась: все звуки исчезли, дорога закончилась, а передо мной было кладбище. Нет, не то, тёмное и опасное, а светлое, с берёзами и липами. На свежевыкрашенных воротах висела табличка, но было невозможно различить, что там написано. Я обернулась: ко мне быстро приближались те люди, и старуха, которая теперь бежала впереди всех.
Через несколько шагов прыгающие буквы сложились в слова: «… кто по своей воле зайдёт, тот». Не прочитав даже строчки, я поняла: мне нужно попасть на территорию этого кладбища, там я буду в безопасности. Старуха хватала меня за капюшон кофты, но я бежала быстрее. Оставалось совсем чуть-чуть. Всё время, пока я бежала, я не могла не думать о моем соседе, который, умирая, из последних сил пытался спасти меня. «Она со мной, она со мной», — крутились у меня в голове его слова.
Страница 3 из 4
