Алые болота

Пахнуло холодом и сыростью. Шум позади затих, уступив место тягучей тишине, даже сверчки и прочая живность молчали. Только неясное бормотание, словно отовсюду. Тьма нехотя поддавалась горящему керосину, ровно на расстояние нескольких шагов, косматые ветки хвои зловеще нависали, будто лапы медведя, готовые сжать в объятиях, из которых не выбраться. Сергей сжимал вспотевшую ладонь Лизы, она затихла, как и мир вокруг. За спиной тяжело дышали, чавкали подошвы. Не хватало еще попасть в болото.

Захрустела ветка, кто-то упал.

— Стойте, помогите!

Сергей высоко поднял факел — это означало остановку. Толстенький мужчина пытался вытянуть ногу из-под корня. Подошел Михаил с ножом и парой движений освободил страдальца.

— Спасибо, спасибо огромное, — тот заикался и протягивал руку.

— Не стоит.

Действительно, не стоило. Как говорил сибиряк, беда не приходит одна. На головы посыпались шишки, отвлекая внимание, люди подняли руки, прикрывая головы, но забыв о лице. Колючие ветки потянулись к незащищенной плоти, хлестали, били, словно руки боксеров. Длинные иголки впились в глаз толстяку, он зашелся диким криком. Его подхватили, и весь отряд помчался прочь. Факелы падали, шипя в прибывающей воде, пассажиры вопили и спотыкались. Зловещее бормотание усилилось, будто голоса деревьев, проникало под череп.

Сергей не знал, сколько длилось бегство, но остановились они на какой-то поляне. Свет луны пробивался сквозь облака, высвечивая голые пеньки и буреломы корней. Ветки раскачивались волнами — зловещее и смертельное море.

Их осталось десятеро. Мужичок жалко всхлипывал, зажимая увечный глаз.

— Покажи, — приказал Михаил и отвел руку.

Сергей отшатнулся, Лиза отвернулась. Черной дырой зияла пустая глазница, кровавые потеки засохли на щеке, по другой текли слезы. Сибиряк наскоро перевязал.

Сергей присел на гнилой пень. Когда это началось, в Эверглейдс или еще раньше? Природа разгневалась на них или на все человечество? Если подумать, нечто в болотах, которое посмотрело на него, напоминало дерево, как энт в сказках. Но деревья не ходят по земле, они в ней сидят. И ветки не бьют по лицу, словно в отместку.

Теперь Михаил взял инициативу в свои руки, отряд двинулся дальше.

— Пошли, папа, — Лиза потянула его за рукав.

— Ты думаешь, мы выберемся?

— Конечно. Ты же сам вывел нас от самолета.

— И правда.

Сергей улыбнулся дочери. Если кто и достоин остаться сегодня в живых, то это она. Его радость.

Они догнали колонну. Деревья затихли, даже ветви поднялись, влага под ногами отхлынула. Казалось, бор что-то замышляет, как подлый ловкач.

— Пришел в себя? — спросил Миша.

— Передохнул малость.

— Да, такое не каждый день увидишь. А ты как, малютка?

— Холошо, — ответила Лиза.

— Как ты думаешь, что это? — спросил сибиряк и осёкся. — Матерь Божья…

Сергей обернулся в направлении взгляда, его крик добавился к общему хору. Обломанный трухлявый ствол выползал из земли, помогая себе рукой-корнем. Вода лилась водопадом из пор коры, словно кровь. Труха сыпалась, слепой лик открыл глаза-щели. Показалась вторая рука, затем ноги из переплетения веток и корней.

Почва содрогнулась, все пни поляны задрожали. Армия энтов вырастала, словно воины из зубов дракона. Только вот они отнюдь не древнегреческие герои. Первенец земли склонился над людьми, скованными страхом. Влажная кора блестела как бок слизня, мерзкая пасть с сучьями, куски грязи в зубах.

Выстрел вырвал из оцепенения, кусок ствола разлетелся щепками. Энт лениво повернулся в сторону угрозы.

— Назад!

Из кустарника вынырнул охотник с ружьем, он размахивал руками, от чего тряслась борода. Показался второй охотник в таком же камуфляжном костюме. Пули увечили тварь, нанося незаживающие раны. Но она не замечала, корявые руки тянулись к людям. Бородач подбежал, топор вонзился под колено деревяшке, та со скрипом припала на колени.

— Бегите! Сюда!

Они бросились за охотниками. Лес взбесился, полный намерений расправится с людишками, жалкими и маленькими в его величии. Ветки били по лицу, хвоя и листья сыпались в глаза, шишки и желуди на головы. Корни подлезали под ноги, ветки хватали за одежду. Пыльца забивалась в нос, от нее кружилась голова и путались мысли. Вот почему пассажиры уходили от пожара — пыльца действовала как дурман, заманивала в дебри.

Но происки деревьев были не самым страшным. Главная опасность исходила от древесных воинов, молчаливых охотников. Скрюченные и отвратительные, покрытые мхом и коростами, они не отличались проворностью. Но с помощью сидящих в земле братьев, которые замедляли беглецов корнями и ветками, они настигали свои жертвы. Из цепких лап не было спасения.

Сергей старался не слышать крики умирающих, крепче сжал ладонь Лизы. Споры проникали в разум, но он сосредоточился на спине Михаила, бегущего впереди. Казалось, дурманящее вещество бессильно против него.

Показался дом. Дверь захлопнулась и все перевели дух. Их осталось семеро: отец и дочь, сибиряк, охотники и две женщины.

— Что за чертовщина здесь происходит?! — прорычал сибиряк.