Фандом: Гарри Поттер. Что таится на задворках нашей памяти? Иногда мы так стремимся забыть некоторые события, выдрать их из сердца. А что, если наоборот? Ты просыпаешься и ничего не помнишь. Как вспомнить всё?
131 мин, 43 сек 9593
Поток информации, мощным потоком хлынув в раздираемое болью сознание Рона, постепенно стал формироваться в некое русло. Подетально Рон более-менее представил всю картину. Как он понял, Гермиона оказалась запертой в внезапно выросшей из ниоткуда камере. Когда ребята оказались в круглой комнате с вращающимися дверями, сработали злые силы, до поры до времени дремавшие и поджидавшие свою жертву. Что послужило сигналом — загадка. Двое коллег Гермионы были отброшены к центру зала, а когда всполохи мощного заклинания перестали отскакивать от стен, Брайан и Эд обнаружили в дальнем углу эту самую выросшую камеру. Двери не было. Никакими заклинаниями, в горячке произнесёнными прибежавшими на шум волшебниками отдела, дверь открыть не удалось.
После тщательного осмотра и анализа зловещность ситуации просто пугала. Вызванные в спешном порядке лучшие умы вынесли свой вердикт. Преграда, замкнутое пространство, поглотившее внутри человека, является следом мощнейшей тёмной магии. Когда связали вместе показания коллег Гермионы, исследовали пространство вокруг живого склепа, пришли к выводу, что шансов выбраться оттуда у жертвы практически нет.
Волшебникам из отдела магических происшествий и катастроф удалось воспроизвести произнесённое, казалось, самими стенами заклинание. Сложный прибор, способный улавливать волны магии, подобие магловского записывающего устройства.
Отголосок заклинания, сработавшего в минуту опасности, нельзя было опознать лингвистически. Эхо стен и мощь не давали возможности разобрать сами слова. Но голос. В разы усиленный акустикой круглой комнаты, голос этот Рон узнал сразу. Что такое волосы дыбом встали, Рон в полной мере осознал, когда услышал леденящий душу маниакальный смех Беллатрисы Лестрейндж.
Заклинание было запечатано в стены. Сработало ли оно от того, что кто-то коснулся стены в определённом месте, или по какой другой причине, оставалось загадкой. Но высказали печальные предположения, что Гермиона стала жертвой не случайно. Противостояние двух женщин, абсолютно разных, но связанных незримой магией.
После того, как возникновение зловещей ловушки прояснилось, вставал самый главный вопрос — а можно ли открыть такую ловушку? Имея дело с тёмной магией, нельзя сказать наверняка, с чем столкнёшься. Все отделы, имеющие отношение, были поставлены на уши. Срочно связались с выдающимися чародеями, сведущими хоть что-то в подобных вещах. Колдомедики, не совсем понятно как могущие помочь, сообщили, что в данной камере человек может продержаться трое суток. Сутки уже пробежали. Отпущенное время утекало сквозь пальцы. Как вызволить Гермиону из беды, Рон не знал. Он не мог сосредоточиться на поиске решения, отчаяние и боль пульсировали так сильно, что ни одной здравой мысли не удавалось оформиться. Рядом были десятки людей, а может и сотни. Все хотели помочь. Рон знал, что отсчёт идёт на минуты, секунды, и все те люди, которые забегали с серьёзными лицами, тоже не спят вторые сутки. Они хотят помочь. Но он как никогда чувствовал себя одиноким в своей боли. Он не мог пойти сейчас домой и терпеливо ждать, когда отпущенное колдомедиками время истечёт. Сидел на полу около серой махины камеры, поглотившей его девочку, и всеми силами пытался себя удержать от отчаяния.
Приходили по очереди все члены семьи Уизли. Всем было больно. Но ему было больнее всех. Заплаканная Джинни, со следами ногтей на лице. Гарри, бледный больше обычного. Джордж, загнавший скупую слезу обратно и сжавший плечо: «Держись, братишка». Папа, незамечающий, что очки повисли на одной дужке.
К концу второго дня, когда Рон в отупевшем состоянии всё также сидел, как верный пёс, около ловушки Беллы, с гневом отмётший все попытки родственников увести его отсюда отдохнуть, входная дверь в очередной раз скрипнула. Рон не повернул головы. Ему было всё равно, кто это пришёл. Он понимал, что все хотят помочь и был благодарен, только что толку? Завтра истечёт время, и всё потеряет смысл. Нос уловил лёгкий нежный забытый, но такой знакомый запах парфюма. На пороге стояла Лаванда. Рон не счёл нужным спрашивать, что она тут забыла.
— Привет, Рон.
— Привет.
— Рон, мы давно не виделись, я понимаю, сейчас не лучшее время для встречи. Я не это хотела сказать. Я хочу помочь. Я узнала про Гермиону от мужа, он тут работает. Вообще-то, это тайна, в «Пророке» ни звука пока. Но так получилось, что я в курсе.
Рон лениво пропускал сбивчивые объяснения Лаванды мимо ушей. Сил говорить, обсуждать просто не было. Тем более с Лавандой. Он знал, что она работает в магическом салоне — пошла по стопам Трелони, так сказать. Последний раз они виделись лет сто назад, на банкете министерства, куда Лаванда приходила с мужем, работающим в отделе магических происшествий и катастроф. Он хорошо к ней относился. Но она была в прошлом.
После тщательного осмотра и анализа зловещность ситуации просто пугала. Вызванные в спешном порядке лучшие умы вынесли свой вердикт. Преграда, замкнутое пространство, поглотившее внутри человека, является следом мощнейшей тёмной магии. Когда связали вместе показания коллег Гермионы, исследовали пространство вокруг живого склепа, пришли к выводу, что шансов выбраться оттуда у жертвы практически нет.
Волшебникам из отдела магических происшествий и катастроф удалось воспроизвести произнесённое, казалось, самими стенами заклинание. Сложный прибор, способный улавливать волны магии, подобие магловского записывающего устройства.
Отголосок заклинания, сработавшего в минуту опасности, нельзя было опознать лингвистически. Эхо стен и мощь не давали возможности разобрать сами слова. Но голос. В разы усиленный акустикой круглой комнаты, голос этот Рон узнал сразу. Что такое волосы дыбом встали, Рон в полной мере осознал, когда услышал леденящий душу маниакальный смех Беллатрисы Лестрейндж.
Заклинание было запечатано в стены. Сработало ли оно от того, что кто-то коснулся стены в определённом месте, или по какой другой причине, оставалось загадкой. Но высказали печальные предположения, что Гермиона стала жертвой не случайно. Противостояние двух женщин, абсолютно разных, но связанных незримой магией.
После того, как возникновение зловещей ловушки прояснилось, вставал самый главный вопрос — а можно ли открыть такую ловушку? Имея дело с тёмной магией, нельзя сказать наверняка, с чем столкнёшься. Все отделы, имеющие отношение, были поставлены на уши. Срочно связались с выдающимися чародеями, сведущими хоть что-то в подобных вещах. Колдомедики, не совсем понятно как могущие помочь, сообщили, что в данной камере человек может продержаться трое суток. Сутки уже пробежали. Отпущенное время утекало сквозь пальцы. Как вызволить Гермиону из беды, Рон не знал. Он не мог сосредоточиться на поиске решения, отчаяние и боль пульсировали так сильно, что ни одной здравой мысли не удавалось оформиться. Рядом были десятки людей, а может и сотни. Все хотели помочь. Рон знал, что отсчёт идёт на минуты, секунды, и все те люди, которые забегали с серьёзными лицами, тоже не спят вторые сутки. Они хотят помочь. Но он как никогда чувствовал себя одиноким в своей боли. Он не мог пойти сейчас домой и терпеливо ждать, когда отпущенное колдомедиками время истечёт. Сидел на полу около серой махины камеры, поглотившей его девочку, и всеми силами пытался себя удержать от отчаяния.
Приходили по очереди все члены семьи Уизли. Всем было больно. Но ему было больнее всех. Заплаканная Джинни, со следами ногтей на лице. Гарри, бледный больше обычного. Джордж, загнавший скупую слезу обратно и сжавший плечо: «Держись, братишка». Папа, незамечающий, что очки повисли на одной дужке.
К концу второго дня, когда Рон в отупевшем состоянии всё также сидел, как верный пёс, около ловушки Беллы, с гневом отмётший все попытки родственников увести его отсюда отдохнуть, входная дверь в очередной раз скрипнула. Рон не повернул головы. Ему было всё равно, кто это пришёл. Он понимал, что все хотят помочь и был благодарен, только что толку? Завтра истечёт время, и всё потеряет смысл. Нос уловил лёгкий нежный забытый, но такой знакомый запах парфюма. На пороге стояла Лаванда. Рон не счёл нужным спрашивать, что она тут забыла.
— Привет, Рон.
— Привет.
— Рон, мы давно не виделись, я понимаю, сейчас не лучшее время для встречи. Я не это хотела сказать. Я хочу помочь. Я узнала про Гермиону от мужа, он тут работает. Вообще-то, это тайна, в «Пророке» ни звука пока. Но так получилось, что я в курсе.
Рон лениво пропускал сбивчивые объяснения Лаванды мимо ушей. Сил говорить, обсуждать просто не было. Тем более с Лавандой. Он знал, что она работает в магическом салоне — пошла по стопам Трелони, так сказать. Последний раз они виделись лет сто назад, на банкете министерства, куда Лаванда приходила с мужем, работающим в отделе магических происшествий и катастроф. Он хорошо к ней относился. Но она была в прошлом.
Страница 28 из 37
