Амортенция для Героя

Я возглавлял Отдел артефактологии, час назад Министр назвал меня своим преемником, но в душе я оставался все таким же наивным гриффиндурком. Я поверил, что Северус и в самом деле не причастен к моему внезапному карьерному росту. Я дал ему себя поцеловать, а потом — еще и еще раз… Он взял меня за руку, и я покорно поднялся за ним наверх в спальню. И когда он вошел в меня, я перестал тревожиться о судьбе магической Британии и ее Министра и думал только о том, как я люблю его.

Глава 6

Наутро мои наивные фантазии о том, что Кингсли одумается и забудет о своей пьяной выходке, развеялись как дым. Это было похоже на то, как резко проясняется голова после первого глотка качественно сваренного Антипохмельного. Того самого, которое так профессионально готовил Снейп. Кто бы мог представить, что скрипучий голос Кричера станет для меня страшнее гласа Иерихонской трубы и точно так же едва не разрушит наше с Северусом почти ничем не омрачаемое — за исключением пресловутой Амортенции — счастье.

— Хозяин Гарри, вас срочно требует Министр Шеклболт! — вопил Кричер. — Он уже пять раз вызывал вас по каминной сети. А еще прилетели совы с газетами… Там написано, что Министр Шеклболт собирается подать в отставку, а в вас видит своего преемника…

— Как?! Северус… — подскочив на постели и чуть не свалившись с нее, я беспомощно обернулся к лежавшему с абсолютно невозмутимым лицом Снейпу, и уверенность в его причастности ко всему этому прожгла меня, словно каленым железом. — «Я-то тут при чем?» — с горечью в голосе повторил я его вчерашнюю фразу. — Все еще думаешь, что Поттер — это глупый и наивный мальчишка, которым могут манипулировать все, кому ни лень? Ладно. Пойду потолкую по душам с Министром, а с тобой мы разберемся позже.

Я провел в Министерстве весь день. Кингсли — теперь уже совершенно трезвый, но не менее удрученный — обратился к моей совести и гражданской ответственности. Он снова говорил о своей усталости, о неспособности продолжать нести на себе бремя власти, о готовности оказать мне любую поддержку. Он давил на меня и умолял немедленно дать согласие заменить его. Выглядел он при этом жалким и напуганным. По тому, как он каждый раз заметно бледнел, когда в разговоре случайно всплывало имя моего супруга, я все сильнее убеждался, что без Снейпа здесь не обошлось. Я жаждал схватить Шеклболта за грудки и вытрясти из него правду, особенно касающуюся Северуса, но что-то подсказывало мне — он не признается даже под Круцио. Их со Снейпом явно связывала какая-то постыдная тайна. Что-то мерзкое, в чем невозможно открыться и самому близкому человеку.

Я так и не поддался на уговоры занять кресло Министра. Вместо этого мы условились, что Кингсли постепенно начнет вводить меня в курс дела, но в то же время будет подыскивать альтернативную кандидатуру на свой пост. Я был так зол на Северуса, что вообще не мог мыслить рационально.

Я вернулся домой не просто морально вымотанным — опустошенным. И впервые приказал Кричеру приготовить мне гостевую спальню. Я не хотел видеть Снейпа. Я не желал снова выглядеть в его, а главное, в собственных глазах наивным, влюбленным мальчишкой, которого можно убедить в чем угодно несколькими поцелуями или незатейливой лаской. Я ни на минуту не переставал любить Снейпа, но от этого, как ни странно, делалось еще больнее. Я вдруг испугался, что совершенно не знаю человека, с которым прожил пять лет в счастливом магическом браке. В своих чувствах к нему я был абсолютно уверен, но внезапно с ужасом засомневался в искренности его любви ко мне.

А что, если все это: Амортенция, нерасторжимый союз, превращение меня в интеллектуала и интересного собеседника, теперь вот предложенное мне кресло Министра магии — являлось лишь трезвым расчетом, манипулированием?! А может, Снейп нисколечко не любил меня, а всего-навсего умело притворялся?! Используя все это время мою зависимость от него, им же (как он ошибочно полагал) искусственно и вызванную, он твердой поступью шел к своей заветной цели — стать супругом Избранного, Героя магической Британии, возведенного его же руками на пост Министра магии. Думать об этом было отвратительно и невыносимо.

В ту ночь я так и не смог заснуть. Кровать казалась мне жесткой и — не буду вас обманывать — холодной без Северуса. Я стоял у окна, вдыхая свежие запахи весны и не ощущая ни малейшей радости от обновления природы. В моей душе царили мрак и стужа. Сердце словно сковал ледяной панцирь. Глаза жгли застывшие в них злые слезы. И тогда я услышал его. Северус находился за запертой всеми возможными заклинаниями дверью спальни и… умолял впустить его, поговорить с ним, дать ему шанс все объяснить. И я понял, что все мои страхи были напрасными. Снейп никогда бы не унизился до того, чтобы умолять. Его неимоверная гордость ни за что не позволила бы ему пойти на такое! Я помнил, как проник в сознание Волдеморта в тот ужасный момент, когда он натравил на Северуса свою змею. Даже перед лицом неминуемой смерти Снейп не просил пощады… Похоже, он и в самом деле любил меня…